Онлайн книга «Продавец крови»
|
— Но я… я хочу жить! Неожиданно Николай развернул ее к себе и крепко взял за плечи. — Хочешь?! — Хочу. Он отвесил ей тяжелую пощечину. — Хочешь?! — Хочу! Еще один удар, на этот раз по другой щеке. — Хочешь?! — Хочу!!! Не сдерживаемая больше ничем тяга к жизни вырвалась из Александры единым воплем. Уже в следующее мгновение он прижимал ее к себе и гладил по волосам. Саша вжалась в его грудь и пыталась не развалиться на части от раздиравших ее чувств. Сквозь бой своего сердца она услышала его шепот: — Вот поэтому я сделал это с тобой. Вот поэтому делаю это теперь. Я взял твою кровь, но теперь мы квиты. — Кровь… это была кровь? — Да, моя кровь. 1931 год — Что я должна делать? — Убеди его. — Мне нужно соблазнить его? Николай погладил ее по щеке и улыбнулся – только глаза оставались холодными. — Тебе нужно убедить его. Если для этого придется его соблазнить, ты справишься с этим? — Не знаю. Не думала, что придется заниматься таким. — Это нужно для дела. — Да, я понимаю… Прости, конечно, я сделаю все, что нужно. — Умница. И, Саша, не смей себя ни в чем винить, не смей задаваться вопросом о том, правильно ли это. Сомнения тебе только навредят. — Да, я понимаю. Мне нужно только подчиняться. Он резко прихватил ее за подбородок и процедил: — Не подчиняться. Ты не рабыня и не служанка. Ты – моя возлюбленная подруга. Она погладила его по запястью руки, которой он держал ее лицо, и попыталась улыбнуться. — Конечно, я не подчиняюсь. Я верю. Верю в тебя. — Уже лучше… 1933 год Александра расслабленно откинулась на мягкую спинку старинного стула и вытерла лицо салфеткой. Николай подмигнул ей со своего места и удовлетворенно улыбнулся. — Это было… вкусно. — Вкусно? И все? — Ну все остальные слова будут попыткой описать твое мастерство, а это, наверное, для слов задача непосильная – по крайней мере, для моих слов. Поэтому самое простое из них и будет высшим признанием и благодарностью. — Вот видишь, какие чудеса творят несколько старых пыльных книжек. Наконец-то у тебя есть достойные твоего разума набор слов и умение облекать их в мысли. Я принимаю твою благодарность и, в свою очередь, хочу заметить, что ты самая лучшая. Александра зажмурила глаза, как кошка, но затем посерьезнела, выпрямилась на стуле и стала задумчиво водить пальцем по ножке своего бокала с вином. — Я так и не сказала тебе спасибо. — За что? — За то, что ты вытащил меня из отчаяния. — Не благодари меня за это. Я ведь и погрузил тебя в него. — Я помню… Но я много думала об этом последнее время – я почти не помню ту себя, которая существовала до всего этого. Когда мне говорят, что я что-то делала или говорила, у меня чувство, что речь идет о какой-то другой Александре. Нет, я родилась там – в этом холоде. Потому он и со мной навсегда – это подспудные воспоминания о материнской утробе. А ты стал моим отцом. — Суровое воспитание. — Мягко стелить – жестко спать. Если бы не ты, я бы выскочила замуж за какого-нибудь работягу, который за десять лет изнурительного труда и водки превратился бы в развалину. В развалину превратилась бы и я – замотанная с детским выводком. Как положительный вариант – я бы зацепила очкарика вроде того, на кого ты поймал меня, и стала бы решать за него те проблемы, которые он не был бы способен решить из-за слабохарактерности либо оторванности от мира на безумно важные вещи вроде новых сортов пшеницы. |