Книга Над темной водой, страница 36 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Ничего я не забыл, — махнул рукой Загоруйко. — Ты еще не знаешь, что ко мне и наш участковый, Сергей Федорович, тоже приходил и со мной беседу проводил. А вот, было дело.

— Этого не знаю, — нахмурила брови Марина. — Откуда мне знать, если ты мне ничего не рассказывал.

— Вот и не рассказывал, потому что дело такое было…

Степан Загоруйко замолчал и, потупившись, стал смотреть себе под ноги.

— Какое дело? — насторожился Лев Иванович.

— Такое вот непростое дело… — вздохнул Степан. — Я об этом случае только недавно Пимену Ивановичу рассказал. Уже после того, как Лидия Максимовна и Митя Долгов пришли к нам, чтобы мы с тобой, Марина, письмо для депутата подписали. Пошел к нему и все ему выложил как на духу. Много лет в себе этот разговор с участковым носил, совестью мучился, а тут — как прорвало.

— Он всегда по характеру скрытный был, — обратилась хозяйка к Гурову. — Молчи уже. Что с тебя взять, — махнула она рукой на мужа, который начал было оправдываться. — Вечный молчун. Вечно сам в себе. В своих деревяшках только отраду и находит, — кивнула она на заваленный стружкой и инструментами стол. — А я ему словно и не родная. Никогда не поделится тем, что на душе. Это он сейчас такой говорливый…

— Да помолчи ты, Марина! — не дал договорить ей Степан. — Не понимаешь ты ничего. Я ведь почему ничего тебе не говорил? Не из вредности какой-то. Не хотел тебя расстраивать просто, вот и не рассказал о визите участкового. Да и язык у тебя сама знаешь какой. Тут же по всей деревне растрезвонила бы. Так что молчи уж.

Хозяйка хотела было что-то возразить, но Гуров, чтобы не дать разгореться семейной ссоре, быстро перехватил инициативу в свои руки и спросил:

— Что за разговор был с участковым и когда?

— Примерно через пять дней после того, как Ксению нашли убитой в нашем лесочке. Поначалу-то все тихо было. Ну как тихо? Приезжал из Нахабино следователь, криминалисты разные, оперуполномоченный к нам заходил… Марина уже сказала об этом. Следствие, видимо, велось. А потом, дня через два после этого, — как обрубило. Тишина и покой в Желябино наступили. Да, забыл упомянуть. В деревню в тот день, когда Ксюшку в лесу нашли, сам Карпухин-старший приезжал. Давно его не было, а тут появился. Приехал ближе к вечеру в дом отца, который он в свое время перестроил под коттедж, и пробыл там… Не знаю точно сколько, — глянул он на жену, и та сразу же откликнулась на его взгляд.

— Часа три он в доме пробыл. Так соседи его потом говорили, — добавила Марина. — Что он там делал, никто не видел. Забор у них высокий, каменный, ворота тоже высокие. Не заглянешь. Но после того, как он оттуда уехал, на следующий же день, прямо с раннего утра, приехал микроавтобус. Фирменный такой, знаете, который для уборки помещений заказывают. Видимо, последствия Генриховой гулянки устраняли, — усмехнулась она.

— Не видимо, а так и есть — устраняли, — подхватил Степан. — Мне потом Михалыч, сосед карпухинский, рассказывал, что когда машина со двора выехала, то сразу не уехала, а в нее из ворот какие-то мешки выносили и грузили. Черные. Видимо, мусору много выгребли.

— А может, то и не мусор вовсе был, — заметила его жена. — Народ говорил… — понизив голос, начала было говорить она, но Степан оборвал ее:

— Молчи уже. Мало ли что деревенские сплетницы говорят. Всему верить… Ерунду они говорили, — обратился он к Гурову. — Мол, что в мешках вывозили трупы животных, которых эти мажоры якобы в жертву дьяволу приносили. Ну и всякую другую ерунду.