Книга Над темной водой, страница 132 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Бюрократия, дни работы, — вздохнул в трубке Крячко, но в его голосе не было протеста — только констатация. Он понимал необходимость.

— Зато потом ни один адвокат не придерется, — завершил Гуров. — Начинай готовить список. Я как раз заканчиваю здесь, скоро буду в управлении. И, Стас…

— Что?

— Пока никаких активных действий в ее сторону. Только негласное наблюдение, если возможно, максимально осторожное. Нельзя ее спугнуть. Если она и впрямь наш «даритель», то она может быть связана с настоящим убийцей. Или, что хуже, разменной монетой в этой игре.

Вернувшись в подсобку, Гуров застал завершающий этап работы. Смирнов упаковывал последние образцы, делая подробные пометки. След со стенки был аккуратно снят на слепок и помещен в пластиковый контейнер с жесткими стенками.

— Все, Лев Иванович, — сказал криминалист, закрывая чемоданчик. — Материалов достаточно. Лаборатория подтвердит наличие латекса и даст более точные данные по размеру. Но моя предварительная оценка — размер S, возможно, с небольшим разбросом. И да, внутри шкафчика, кроме этих следов и старых отпечатков Пономарева, других четких следов нет. Тот, кто клал блендер и карту, был в перчатках и работал аккуратно.

— Спасибо, — от всей души сказал Гуров. Работа Смирнова была безупречна. Теперь у них был не просто вывод о «подаркообразности», а материальное доказательство иного события — факта подброса улик посторонним лицом.

Они покинули ресторан. «Форд Транзит» снова несся по московским улицам, но теперь маршрут лежал в главк. Гуров сидел на заднем сиденье, глядя на вечерние огни за тонированным стеклом. В руках он вертел пустой пластиковый контейнер-пенал, мысленно примеряя его к размеру той самой перчатки.

Он снова посмотрел на свои руки, сжал кулак, потом расправил пальцы. Крупные, сильные, мужские. А потом представил другие руки. Изящные, с тонкими пальцами, которые с легкостью надевают перчатки размера S. Такие руки могли принадлежать молодой женщине. Анне Соколовой. Конфликт с жертвой. Доступ. И теперь — косвенное, но веское совпадение по физическому параметру. Это был слишком яркий луч, высветивший одну фигуру из толпы. Конечно, это могла быть ошибка. Мог быть мужчина с маленькими руками. Могла быть другая сотрудница. Но логика расследования требовала идти по самому очевидному, проверяемому пути. Анна Соколова становилась не просто свидетелем, а лицом, требующим самого пристального изучения. Если она — «даритель», то почему? Из мести? Тогда при чем здесь сложный токсин? Или ее использовали? В любом случае она была потенциальной нитью, ведущей к тому, кто стоял за этим изощренным, двухуровневым преступлением. Гуров отложил пенал. Следующий шаг был ясен. Нужно было аккуратно, но настойчиво потянуть за эту нить. Начать с ее цифрового мира — с телефона, компьютера, истории общения. Там, в мире нулей и единиц, люди часто оставляли куда больше следов, чем в пыли заброшенной подсобки.

— В управлении через десять минут, Лев Иванович, — сообщил водитель, встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида.

Гуров кивнул. Он уже доставал телефон, чтобы написать Крячко краткое, но емкое сообщение, которое станет планом на ближайшие сутки: «Готовь список для ходатайства в суд. Фокус — цифровой след Анны Соколовой. Основания: конфликт с жертвой + новые вещдоки (следы перчаток S). Нужен ордер на данные у оператора и возможный обыск. Действуем быстро, но тихо».