Книга Над темной водой, страница 129 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Смирнов работал молча, изредка комментируя свои действия для диктофона, который лежал рядом на чемоданчике. Он обработал дверную ручку шкафчика порошком на основе цинковых белил, аккуратно стряхнул излишки мягкой кисточкой из беличьего волоса. Под увеличением лупы проступили отпечатки — но смазанные, наложенные друг на друга, малоинформативные.

— Вижу минимум три разных папиллярных рисунка, — произнес Смирнов. — Один, вероятно, самого Пономарева, он оставил самые свежие, жирные следы. Два других старее, размазаны. Возможно, сотрудники, которые ставили сюда шкафчик или ремонтировали его. Ничего криминального пока.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — Идем внутрь. Но прежде чем открыть, снимите пробы с поверхности двери, с краев. Особенно с нижнего ребра.

— Думаете, переносили, касаясь краем? — уточнил Смирнов, уже готовя липкую пленку-лифтер.

— Если человек что-то подкладывает в спешке, в темноте или просто не желая оставлять следы на ручке, он может придержать дверцу ребром ладони или даже предплечьем, — пояснил Гуров. Он не строил теорий, он просто перебирал возможные действия, исходя из логики подброса.

Смирнов склонился над дверцей. Его движения были похожи на движения хирурга — точные, бережные. Он приложил лифтер к нижнему краю дверцы, прокатал валиком, аккуратно отклеил. На прозрачной пленке остались частицы пыли, микроскопические волокна. Он упаковал образец в стерильный конверт, пометил.

— Теперь внутрь, — сказал Гуров, и Смирнов, взяв ключ у дежурного администратора, который недовольно топтался в коридоре, отпер шкафчик.

Внутри шкафчик был пуст. Полка, несколько пустых вешалок, крючок на задней стенке. Гуров знал из первоначального протокола: блендер лежал на полке, медкарта — под ним. Слишком аккуратно, слишком на виду. Никакой попытки спрятать. Еще один признак подставы: настоящий преступник, даже подбрасывая улики, инстинктивно пытается их хотя бы слегка замаскировать. Здесь же было выставлено напоказ: «Смотрите, вот они!»

Смирнов начал с полки. Он осветил ее под острым углом мощным фонариком, вглядываясь в микрорельеф поверхности.

— Вижу линейные следы, царапины, — сказал он. — От передвижения предметов. Но они хаотичны, не дают картины. Нужна обработка.

Он взял другой флакон — с нингидриновым раствором в аэрозоле. Это реактив для выявления потожировых следов, особенно эффективный на пористых поверхностях, но он мог сработать и на окрашенном металле, если след был свежим и концентрированным. Смирнов нанес мелкодисперсный туман на полку, затем на заднюю стенку и на крючок.

— Ждем три минуты, — произнес он, отходя.

Гуров молчал. В подсобке было тихо, только слышался отдаленный гул кухни и ворчание администратора за спиной. Эти три минуты тянулись мучительно долго. От результата зависело многое. Либо они найдут четкие отпечатки Пономарева на этих поверхностях — что поставит крест на версии подставы, либо…

— Пошло, — тихо сказал Смирнов, наклоняясь.

На бледно-сером металле полки, в том месте, где согласно протоколу лежал блендер, проступили пятна. Но это были не четкие папиллярные линии. Это были размытые, смазанные участки, больше похожие на оттиск ткани или… перчатки.

— Следы не пальцев, — констатировал Смирнов, придвигая лупу почти вплотную. — Видите? Нет рисунка. Есть общая форма, контур. И… — он переместил фонарик, — есть микроскопический рельеф. Очень мелкий, повторяющийся. Похоже на текстуру.