Книга Над темной водой, страница 133 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Сообщение ушло. Машина свернула на знакомую улицу, приближаясь к зданию ГУУР. Впереди была ночная работа с бумагами, подготовка юридически безупречных документов. Охота вступала в новую фазу — тихую, цифровую, но от этого не менее важную. Они нашли слабину в обороне неизвестного режиссера. Теперь предстояло этим воспользоваться.

Микроавтобус, затонированные стекла которого отражали мелькающие огни МКАД, плыл в ночном потоке. Гуров сидел на заднем сиденье, откинув голову, но не спал. Рядом Крячко, сняв пиджак и расстегнув воротник рубашки, смотрел в окно на несущиеся навстречу огни фонарей. Его только что подобрали у его дома. В салоне царила усталая, тяжелая тишина, нарушаемая только равномерным гулом двигателя и шипением климат-контроля.

— Вот же… — наконец не выдержал Крячко, проводя рукой по лицу. — Целый день как белка в колесе. А результат? Нашли следы перчаток. Маленьких. И все. Убийца-то где? Химик-то где?

— Терпение, Стас, — тихо отозвался Гуров, не открывая глаз. — Мы только что разобрали первый, самый кричащий обман. Это не маленький результат. Это смена парадигмы.

— Парадигмы, парадигмы… — Крячко хмыкнул. — А давление-то не снимается. Орлов утром звонил, интересовался прогрессом. Слово «несчастный случай» уже не произносит, но чувствуется — ждет быстрого ареста. А мы что можем ему сказать? Что у нас есть следы перчаток S? Он спросит: «И кто в них был?» А мы — молчок.

— Мы скажем ему, что бытовуха отменяется, — глухо произнес Гуров. — Это не ревность и не пьяная драка. Верещагина убрал профи. Убрал чисто, сложным ядом, а потом грамотно подсунул нам козла отпущения. Так что теперь мы ищем не истеричку с блендером, а серьезного игрока.

— На один-два дня, — вздохнул Крячко. — Потом опять начнется: «А конкретно? А имена? А сроки?»

— Тогда и будут имена, — уверенно сказал Гуров, поворачиваясь к напарнику. — Но не раньше, чем мы их подтвердим железными уликами. Лучше пусть давят на пустое, чем мы сломаем невинного человека или спугнем настоящего преступника.

Крячко помолчал, затем кивнул, признавая правоту напарника. Он достал из бардачка бутылку воды, отпил, предложил Гурову. Тот отказался.

— Ладно, Лев. Допустим, подстава. Допустим, перчатки S. Что это нам дает? Кроме того, что это не Пономарев?

— Это дает нам психологический портрет того, кто ее организовал, — начал Гуров, складывая пальцы в замок. — Давай разложим. Первое: блендер и медкарта. Два предмета, которые должны были создать иллюзию бытового мотива. Но они новые, чистые, куплены специально для этого. Значит, у «дарителя» были деньги или доступ к таким предметам. Второе: их подбросили в шкафчик Пономарева, но при этом надели перчатки. Значит, боялись оставить следы. Но не боялись, что их увидят? Рисковали. Значит, либо знали расписание и были уверены, что их не застанут, либо имели легальный доступ в подсобку в любое время. Третье: сам выбор Пономарева. Он уязвимый, идеальный козел отпущения. Значит, «даритель» знал персонал ресторана, его слабые места. Вывод: это кто-то из своих. Или кто-то, кто имел детальную информацию изнутри.

— Анна Соколова подходит под все пункты, — заметил Крячко. — И доступ, и конфликт, и руки маленькие.

— Подходит, — согласился Гуров. — Но если она «даритель», то возникает вопрос: а при чем тут токсин «Эпсилон-12»? Девушка-официантка, даже с конфликтом, вряд ли способна синтезировать такое вещество. Значит, либо она действовала не одна, либо… ее использовали. Как пешку. Как часть более сложного плана.