Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 28 – Константин Зайцев

Даже не близко не мастерский уровень. Но с того дна, на котором я начал, это был прыжок в пропасть, только пропасть была Небом.

Я чувствовал, как стихийные потоки зала слабеют. Кристаллы в углах тускнели, а фон менялся. Через пару часов энергия зала окончательно перестанет быть чистой, появятся примеси лунного цикла, и работать станет намного сложнее. Пока же фильтры кристаллов дают мне необходимый зазор.

Браслет на руке противно пискнул, сообщая, что у меня остался последний час. Мне нужно ещё немного времени, чтобы нанести финальный слой. Потом контрольный проход по каналам, как хирург проверяет швы перед тем, как окончательно отойти от пациента.

В целом вполне терпимо. Стенки серьёзно укреплены. Рубцовой ткани осталось совсем немного. Да, куча шлаков, но это мелочи, с которыми я со временем справлюсь. Главное, что канал от ядра до головы теперь открыт и стабильно работает, пропуская столь необходимые мне техники. Любая работа с астралом теперь будет разительно проще, а значит мое основное оружие будет куда эффективнее.

Как бы ни хотелось продолжить работу, но стоит себе признаться: я не вытяну что-то серьёзное, да и времени уже нет. Поэтому я отпустил потоки и открыл глаза. Вода и Земля отхлынули — мягко, как отлив, — и мне вернулся контроль над своим телом.

Вокруг меня была лишь полная тишина, которую я слышал с тех пор, как впервые сел в позу медитации в хижине старого шамана, когда мне было пять лет. Тогда я услышал, как бьётся моё сердце. Сейчас — как дышит ядро.

Чёрное солнце тлело в центре груди — плотное, тяжёлое, уплотнённое часами непрерывной работы. Да, осколки теперь вращались куда медленнее, но каждый оборот нёс больше силы. Как маховик, который крутится реже, но сносит стену.

Процент? Я нырнул внутрь и посчитал. Энергии почти не прибавилось, ведь я не копил, а перестраивал. Шестьдесят шесть процентов — чуть больше, чем на входе. Но шестьдесят шесть процентов в новом ядре — это совсем не то же самое, что шестьдесят три в старом.

И тут я замер, осознав, что произошло. Теперь чёрное солнце дышало. На самой грани восприятия, как тлеющий уголёк, которому наконец дали воздуха. Капля за каплей, молекула за молекулой — чёрное солнце генерировало силу.

Не знаю как, но мне удалось исправить невозможное и превратить кадавр-ядро в генератор. Правило. Закон. Фундамент, на котором я строил каждый расчёт с первого дня в этом теле, рухнул. Мёртвое ядро не создаёт энергию, оно лишь хранит. Небо, я ошибся и впервые в жизни был так счастлив своей ошибке.

Я нырнул в само ядро. Считал. Проверял. Пересчитывал.

У меня были целых пять процентов в сутки. Да, такое возможно лишь здесь, в зале, в концентрированных стихийных потоках. Пять процентов от полной ёмкости. По меркам практиков — мизер. Но этот мизер тёк из ниоткуда. Из самого ядра, из щелей между осколками, залитых болотной энергией.

До меня наконец-то дошло. Швы. Стенки. Раствор между кирпичами, которым я скреплял осколки. Живое и мёртвое, сплетённые в одну ткань, — они не просто держали. Они работали и создавали цикл, порождающий из нежизни жизнь.

Пусть в обычных условиях будет меньше, но это всё равно один-три процента в сутки. Без кристаллов, без чистого фона новолуния, без стихийной концентрации зала. Может, один. Может, полтора. Зависит от фона, от нагрузки, от десятка переменных, которые я ещё не замерил.