Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 31 – Константин Зайцев

Стоило мне одеться и посмотреть на себя в мутное зеркало, как сразу захотелось отправить это тело поесть, а потом хорошенько выспаться. Бледный, заострившиеся скулы с пробивающейся щетиной, круги под глазами. Да плевать на всё это — зато ядро ровно гудело в груди, и каналы несли энергию так чисто, как не несли ни разу за всё время в этом теле. Небо! Я счастлив!

Стоило мне выйти в коридор, как Вебер и Хант тут же замолчали, увидев меня.

— Спасибо, — сказал я смотрителю. — За Зал. И за терпение.

Он лишь дёрнул плечом. Неловко, словно не привык к благодарностям от полуживых учеников.

— Знаешь, парень, я несколько раз порывался тебя вытащить. — Из его уст это звучало как признание. — Твой пульс падал ниже тридцати пяти. — Он замялся, но всё же продолжил: — Дважды — ниже тридцати. Браслет пищал не переставая, а я уже собирался вызывать медблок, но этот, — он кивнул на Ханта, — взял всю ответственность на себя.

— Ниже тридцати?

— Двадцать семь в низшей точке. — Вебер потёр переносицу. — Тридцать лет работаю с Залом. Видел, как C-рангов выносят через шесть часов. Видел, как B-ранг потерял сознание на десятом часу и месяц восстанавливался. Но чтобы E-ранг сидел двадцать восемь часов и вышел на своих двоих — такого в моей практике ещё не было.

Двадцать семь ударов в минуту. Для обычного человека это территория реанимации. Мозг голодает от недостатка кислорода, органы отказывают. Но я не обычный человек. Кадавр-ядро и кровь, насыщенная некроэнергетикой, позволяли мне выдерживать куда больше, чем просто живым людям.

— Хант не давал мне тебя прервать, — Вебер снова кивнул на учителя. — Каждый раз, когда я тянулся к двери, говорил: подожди. Сидел тут как камень. Ни разу не повысил голос. Просто «подожди» — и всё.

Хант не отвёл взгляд от потолка и лишь коротко кивнул.

— Двадцать восемь часов, — сказал я, обращаясь к однорукому. — Вы не обязаны были оставаться.

— Я тебя туда привёл. Значит, я и отвечаю.

Просто и коротко. Без малейшего пафоса. Так говорят люди, для которых ответственность за чужую жизнь не подвиг, а норма.

В имперской армии таких людей называли «старший брат». Не по крови — по духу. Тот, кто стоит рядом, когда все остальные решают, что ты уже труп. У меня был друг, с которым мы пили вино, глядя на небесные фонари после кровопролитного штурма. Однажды я вытаскивал стрелу из его плеча, а он, смеясь, сказал: «Осторожнее, это моя любимая рука». Хант напоминал его. Та же порода.

Такие вещи запоминаются.

— Помогло? — спросил Вебер, прищурившись.

Я растянул губы в усмешке. Той самой, которую Эйра называла «жутковатой».

— Ещё как.

— Но сейчас хочу только одного: поесть. Если не накормят в ближайший час, начну грызть стены.

Напряжение, державшее Вебера двадцать восемь часов, отпустило. Он фыркнул, снова став тем, кем и был, — усталым бывшим бойцом, которому в его возрасте не нужны такие приключения.

— Тоже не жрал сутки, — буркнул Хант, отталкиваясь от стены.

— Тогда подписывайте документы и сваливайте. Я давно должен был уже спать в своей кровати, накатив пару кружек эля.

Чуть поклонившись этому ворчуну, я достал из кармана пару сотен и положил их перед ним со словами:

— Это благодарность за то, что вы послушали наставника Ханта, и маленькая компенсация, чтобы вы могли взять чуть больше, чем пару кружек эля.