Книга Беспощадный целитель. Том 4, страница 25 – Константин Зайцев

Наставник Гэ частенько говорил: «Худший пациент — ты сам. Потому что знаешь слишком много и боишься слишком сильно».

Старик был абсолютно прав, но страх никогда не мешал мне работать. И теперь отбросив эмоции я приступил к операции на самом себе.

Слой за слоем я аккуратно резал, и болотная энергия постепенно размягчала мёртвую ткань, а я отделял её от живой — точно так же, как когда-то удалял некроз из тел раненых воинов. Та же техника, только совсем другой масштаб и совершенно другие ставки.

Фоновая боль прерывалась резкими вспышками ещё более сильной боли. Белой, ослепляющей, пронзающей череп от затылка до глаз. От перенапряжения из носа хлынула кровь, стекая тёплой струйкой по верхней губе, по подбородку, тяжёлыми каплями падая на грудь. Кровь наполнялась болотом и воздействовала на меня, а я не мог её вытереть. Любое изменение позы сейчас критично.

Время постепенно утекало, и я не был уверен, что мне его хватит, но дело шло, и пробка таяла. Слой за слоем, чешуйка за чешуйкой, серая мёртвая ткань растворялась, подчиняясь моей воле и энергии, а затем уходила в энергетические каналы. Да, потом мне предстоит ещё куча работы по очистке организма, но самое главное, что канал расширялся. Пусть медленно и мучительно, но я ощущал прогресс, чувствуя, что осталось совсем чуть-чуть. И наконец пробка лопнула.

Это больше всего было похоже на то, как в глубинах черепа щёлкнул замок, отпирающий тяжёлую дверь, запертую многие века назад. Энергия тут же хлынула по открывшемуся каналу — от ядра к мозгу, чистым потоком, без помех, без каких-либо обходных путей. Впервые в этом теле у меня был прямой путь между силой и сознанием.

Мир изменился. Да, я по-прежнему сидел с закрытыми глазами на каменной плите. Но восприятие расширилось, как расширяется горизонт, когда поднимаешься на вершину горы. Я чувствовал стихийные потоки зала уже не просто как давление, а как полноценную структуру. Каждый завиток Воды. Каждый пласт Земли. Фокусирующие кристаллы по углам ощущались словно четыре гигантских сердца, бьющихся в унисон.

Наконец-то я увидел целиком чёрное солнце в своей груди. Не фрагментами, не через мутное стекло забитых каналов, а во всей полноте. Осколки сферы, вращающиеся в вязкой тьме. Голод. Жар. Второй контур Владыки, обвивающий ядро тусклой спиралью. И глубже, на дне, как рыба на дне чёрного озера, — осколок сознания Алекса Доу. Тихий и наблюдающий за происходящим.

На мгновение я позволил себе выдохнуть и ослабить контроль. Мышцы превратились в дерево, а засохшая кровь на лице противно стягивала кожу. Не знаю, сколько времени я потратил, но первый шаг сделан, и мои каналы стали намного стабильнее, что позволит мне использовать энергию намного эффективнее. А ещё теперь у меня есть прямой доступ к ядру, и теперь пора заняться им.

Кто-то из древних целителей сравнивал тело человека с музыкальным инструментом и отдельно выделял тела одарённых, сравнивая их с гуцинем. Укрепив и прочистив каналы, я натянул на гуцинь струны. Теперь они могли пропускать поток, сравнимый с тем, который я имел в прошлой жизни в возрасте двенадцати лет. Да, мало, да, в сравнении с моими прошлыми кондициями. Но в рамках этого тела, этого ядра и этого мира вполне достаточно, чтобы выигрывать бои с противниками на ранг выше. У меня всё ещё есть мой опыт и умение выживать. Так что будем считать, что гуцинь починен, а струны натянуты. Можно играть мелодию жизни.