Книга Город мертвого бога, страница 135 – Алекс Феби

Кран изгибался над чашей ванны, словно хобот алифоньера, извергая из себя воду, как будто животное напилось досыта или решило облиться. Натан принялся отскребать грязь со своих ног – с подошв и между пальцами. Всю грязь, всю мерзость, гнилое зловоние мертвожизни, сточных канав, смерти и предательства. Плеск воды напоминал о прибое, плещущем в Морскую стену. Но как бы Натан ни старался оттереть въевшуюся грязь, годы прежней жизни, скопившиеся под ногтями, инкрустированные в плоть под кожей, отказывались уходить до конца. Вода снова потемнела; язычки газа затрепетали за стеклом ламп; волны заплескались в эмалевые стенки, их тени вырастали и опадали, возвращаясь с боков к его единственному локтю, превращая поверхность воды в бурлящий котел, пока он ворочался и отскабливал себя, царапая ногтями кожу.

Часы на каминной полке в комнате пробили девять, и на девятом ударе вода снова успокоилась. Натан поднялся, взял с полки за ванной толстое белое полотенце, обернул его вокруг плеч. Он вернулся в спальню; концы полотенца волочились по полу сзади.

Натан уселся на кровать и поглядел на свои ноги. Капли воды падали на паркет, разбиваясь мелкими брызгами. Он сидел и смотрел; часы тикали; капли падали и разбивались, пока на полу под ним не образовалось темное пятно.

Он беззвучно всхлипнул, обхватив себя рукой – она почти дотронулась пальцами до позвоночника, так тесно он себя обхватил. Медальон лежал на его груди, твердый и теплый.

Натан не решился его открыть.

Когда Натан проснулся, он не сразу понял, что спал. Его постель по-прежнему была заправленной, одеяло кучкой лежало на полу. В комнате было не холодно, но от наготы он чувствовал себя неловко. Натан встал и подошел к шкафу с одеждой; не глядя, не думая, сунул руку, схватил первую попавшуюся вещь и надел, заткнув болтающийся рукав за пазуху.

Его призрачная рука выглядела странно, высовываясь из плеча, но не заполняя собой одежду. Он этого не замечал раньше, за всем происходящим.

Он взял круглую металлическую коробочку, которую дал Господин, и открыл ее. Внутри ничего не было – разве что, когда он подносил ее к свету, можно было разглядеть едва уловимый намек на какое-то содержимое. Его плотская рука тоже не смогла ничего нащупать, но под пальцами призрачной руки обнаружилась невесомая, похожая на воск субстанция. Стоило Натану прикоснуться к поверхности, как мазь растеклась по его ладони и дальше, вверх по руке, наитончайшим слоем покрывая каждый дюйм просвечивающей плоти. По мере ее распространения кожа становилась непрозрачной – точнее, полупрозрачной, но уже не просвечивала насквозь.

Его рубашка и жакет внезапно прорвались, реагируя на возникновение препятствия в том месте, где плечо соединялось с рукой. Натану пришлось снять их и взять из шкафа другие.

Солнце светило ярко; судя по качеству льющегося из окна света, был уже полдень. Новая одежда немного жала, но была чистой. Натан расположил медальон посередине, на манер галстука, и подошел к окну.

В дверь постучали – очень мягко, словно целью являлось не разбудить жильца комнаты, но обозначить свое присутствие, как бы на пробу.

Натан подошел к двери и открыл.

Это был Беллоуз. Хотя глаз по-прежнему не было видно, угол поворота носа выдавал тот факт, что он смотрел куда-то в сторону – по-видимому, желая пощадить Натанову скромность в случае, если имелась такая необходимость.