Книга Город мертвого бога, страница 132 – Алекс Феби

Натан бросил взгляд назад – и там, где прежде он видел друзей, теперь были только предатели. От Гэма он ничего особенного и не ожидал, но Присси? Неужели это все было ложью?

Да. Ее мягкие прикосновения, выражения привязанности… Алифоньеры… Все это было уловкой, заговором, хитроумным способом вынудить его использовать свою силу, чтобы защищать ее! Теперь действия Гэма были для него ясны: подставить ее под удар, чтобы он, Натан, использовал Искру вопреки извечным запретам отца. А Джерки Джо? Они тоже? Их убили ради интересов этой Госпожи, чтобы Натан попытался их воскресить? А смерть отца тоже понадобилась, чтобы его «спровоцировать»? Все это были козни Пэджа, а заказчик – Госпожа Маларкои, с чьими огненными птицами он имел дело всю жизнь!

Пэдж, Гэм и Присси стояли, словно убийцы перед эшафотом, в то время как Господин держался свободно, даже дружелюбно.

— Видишь ли, Натан, мы с твоим отцом были знакомы, когда были моложе. Мы состояли в одном клубе. Я считал его своим другом (по крайней мере, со своей стороны) и твою мать тоже.

Господин протянул ему руку – и ничто больше не удерживало Натана от того, чтобы взять ее.

— Прости! – послышался крик. Это был Гэм. Присси стояла рядом с ним, не поднимая головы; она держалась за руку Гэма, словно маленький ребенок. – Это Пэдж меня заставил!

Присси подняла лицо – оно было залито слезами. Ее рот раскрылся, нижняя губа почти комически отвисла, взгляд был направлен в сторону: она боялась смотреть на него. И вновь, как и прежде, при виде ее лица внутри у Натана все сжалось – однако теперь вместо желания в нем вспыхнул гнев, и этот гнев был не менее страстным, чем прежняя любовь. Теперь он желал только одного: наказать ее, заставить ее страдать. Повернувшись, он увидел, что Господин стоит, спокойный и доброжелательный, по-прежнему с протянутой рукой.

— Я очень редко делаю такие предложения. Не так ли, Беллоуз?

— Мне вообще ни разу не доводилось видеть, чтобы вы их делали, сэр.

Когда Присси все же встретилась с ним взглядом, Натан увидел, что это все правда, что она действительно сделала все это: разыграла его, как дурачка, использовала его. В ее широко распахнутых глазах было раскаяние, скорбь, угрызения совести, но он ощущал, как внутри него разгорается жар, раскаляя медальон, пока тот не начал колотиться о его грудь, стучать о пуговицы его куртки.

— Пойдем, Натан. Не заставляй себя страдать понапрасну.

И Натан подошел. Он взял Господина за руку.

Мир растворился перед его глазами – и они исчезли.

Все исчезло.

Потом они оказались в комнате.

Господин держал его за руку – и теперь, когда вокруг не было людей, это казалось странным. Но Господин, казалось, не замечал ничего особенного.

Они стояли напротив книжного шкафа, широкого и приземистого, не выше человеческого роста, верхушка которого была заставлена растениями, безделушками, завалена образчиками разноцветных тканей, а полки ломились от книг, грозивших обрушиться на пол. Остальное пространство было таким же неприбранным: стаканы, тарелки, карты, записные книжки, чернильницы, одежда и обувь валялись по всей комнате без какой-либо логики или последовательности.

Господин, очевидно, что-то прочел во взгляде Натана. Тихо высвободив руку, он хлопнул в ладоши – и в комнате воцарился порядок.