Книга Город мертвого бога, страница 134 – Алекс Феби

Натан тихо вздохнул.

— Да, мне требуется помощь, – проговорил он.

Господин улыбнулся:

— Так я и думал.

Отведенная Натану комната была теплой, чистой и уютной. Здесь имелась кровать – деревянная, с толстым слоем одеял, простыней и горой подушек. Возле одной стены стоял платяной шкаф, настолько большой, что его не удалось втиснуть в нишу возле камина. Натан повернул защелку, и дверца распахнулась от давления изнутри: шкаф был набит чистой, свежевыглаженной одеждой всевозможных покроев и цветов. Он провел пальцами вдоль стрелки на брючине одного из костюмов.

Под его ногами был полированный паркет. Натан прошелся взад-вперед – шляпки гвоздей в его каблуках звонко стучали, пол не продавливался под ногами. Он снял один ботинок и потер пол ступней в носке – деревянная поверхность под подошвой влажно засияла. Щели между планками были едва заметными, не больше ногтя в толщину. Натан снял носок и провел пальцем ноги вдоль одной из них: вперед, потом назад.

Держась спиной к окну, он стащил другой ботинок и носок, засунул оба носка в горловину и задвинул ботинки под кровать. Потом посмотрел на свои штаны, заляпанные Грязью, пропитанные дождем, порванные в нескольких местах. Натан расстегнул ремень, и они упали возле его ног, шлепнувшись на пол кучкой размокшей глины. Их он тоже зашвырнул под кровать движением ноги, отправив следом и нижнее белье, а также куртку и жилет – от всего этого теперь разило трущобами.

Он стоял, голый и маленький, тощий, словно изголодавшийся пес, чувствуя жесткое прикосновение медальона напротив выпирающих костей – кожа напоминала папиросную бумагу, одна рука просвечивала насквозь. В месте, где медальон касался тела, чувствовалось тепло.

В маленькой примыкающей комнатке располагалась глубокая эмалированная ванна. Натан наполнил ее водой.

Когда от пара запотело окно, он поднял взгляд. Зеркало в ванной тоже покрылось туманом; перед Натаном стояла серая неразличимая фигура примерно одного с ним размера.

Его ногти были черными от грязи, в костяшки пальцев въелись черные линии, словно на рисунке («Рука мальчика», набросок тушью или гравюра), перечеркнутые вдоль и поперек красно-белой штриховкой шрамов, царапин и ссадин. На ладони была та же картина: сетка линий, рассказывавших историю его несчастливой судьбы.

Когда ванна наполнилась, Натан перекинул ногу через край и осторожно, дюйм за дюймом, опустил ее в горячую воду – сперва пальцы, потом все остальное. От его кожи потянулись мутные облачка грязи, расплываясь в чистой воде. Он залез в ванну целиком, погрузившись по плечи, обхватил колени руками и принялся глядеть в сливное отверстие – разинутый черный рот, вделанный посреди белоснежной эмали.

Можно избегать думать о своей боли, но лишь до какого-то момента. Она все время маячит неподалеку, выбирается вверх из живота, объявляет о себе тупым, нескончаемым нытьем, проникает в грудь, разрастается с каждым вздохом, пока наконец не обосновывается в глотке, угрожая тебя задушить.

Вода в ванне уже была однородно-серой, непрозрачной, лишь медальон продолжал сиять – единственное, что сквозь нее просвечивало. Натан вытащил пробку, и когда вся грязь слилась, вращаясь, в черное никуда, наполнил ванну заново, позволяя обжигающе горячей воде вытеснить застрявший в горле комок.