Книга Город Госпожи Забвения, страница 95 – Алекс Феби

Анаксимандр резко тявкнул – так, как это делают собаки, подменяя человеческое «эй!», – но она не откликнулась. Вместо этого она, описав пологую кривую в траве на этом месте, направилась в сторону розового и сочного заката.

Когда Анаксимандр повернулся, Беллоуз лежал на животе, и пес, посмотрев на него, почувствовал себя несчастным. Он теперь понял – а это непременно и должно было случиться с собакой его интеллекта, – что поскольку он своей симпатией и интуицией не почувствовал вескости боли этого ребенка, то его разум перед лицом фактов должен наверняка признать реальность этой боли. Беллоуз рыдал, рыдания доносились из глубины его нутра, они конвульсировали в его груди, проходили по мышцам и плечам, по всему этому было ясно, что происходящее невозможно описать словами «избалованный ребенок» или «эгоистичный».

Анаксимандр подошел к нему.

— Юный Беллоуз, – сказал он, – твое неизменно плохое настроение, а теперь этот иммунитет к проверенному и испытанному средству, навели меня на мысль, что ты вошел в депрессивное состояние разума, и излечить от этого тебя нелегко. Справедливы ли мои слова?

Мальчик не ответил, но его рыдания немного изменились, и это, возможно, говорило, что он согласен со словами Анаксимандра.

— Когда тебя воспитывают, как бойцовскую собаку, вроде меня, – продолжил он, – и ты ведешь себя так, как сегодня ведешь себя ты, оказавшись в поединке с противником, который сильно тебя превосходит, ты понимаешь, что скорее всего потерпишь поражение в том, что называется показательный матч, и таким образом испытаешь свою неспособность противостоять вполне себе реальной и скорой боли, то я тебе скажу: ты не такой пес. Отсутствие доброты по отношению к бойцовской собаке на стадии ее воспитания не может быть рецептом для поправки умственного здоровья каждого мужчины. А потому, – сказал он, тыкаясь носом в землю вокруг мальчика и подсовываясь под него, – позволь мне понести тебя туда, куда направляется моя хозяйка. Она приведет нас туда, куда укажет ее мудрость, а я не могу оставить тебя здесь, чтобы тебя унесло следующим приливом.

Беллоуз позволил Анаксимандру поднять его и улегся на широкой мускулистой спине пса, его руки и ноги свисали по обе стороны, как у полумертвого кавалериста, когда он, раненый, возвращается с поля боя, а конь берет на себя ответственность за то, чтобы раненый не упал с его спины. Мальчик даже книжку свою не взял, и это пришлось сделать Анаксимандру, который ухватил ее зубами.

Мгновенно и без всякого предупреждения волшебное восприятие Анаксимандра заполнилось образами такими яркими и волшебными, что они сильно превосходили мирские образы, а в его ушах зазвучали тысячи голосов, рассказывавших тысячи историй, и на мгновение он был сбит с толку и впал в недоумение, отчего метнулся вперед, и Беллоуз соскользнул с его спины.

К счастью, такой пес, как Анаксимандр, никогда целиком не поддавался чувствам подобного рода – напротив, ведь его и создали, чтобы он творил волшебство, а волшебство часто творится странным образом, – и вскоре он понял, что вся эта тысяча образов на самом деле есть всего один, повторенный тысячу раз, и все голоса – один голос, повторенный тысячу раз, и он, с Беллоузом, которого вернул себе на спину, пустился вдогонку за Клариссой, осуществляя волшебный перевод, вроде того, что осуществлял так часто, когда разбирал мистические видения Сириуса, – то есть связывал разнородные высказывания в одно, чтобы можно было исследовать их рационально.