Книга Город Госпожи Забвения, страница 68 – Алекс Феби

Бросалась в глаза и еще одна особенность Дашини – ее осанка, она держала себя так, как держали себя женщины в прошлом… что говорить, Присси не могла вспомнить ни одного человека с такой осанкой. Подбородок всегда приподнят, грудь выставлена вперед, ноги разведены, и вся она устремлена в то направление, куда идет корабль, никакие отвлечения непозволительны. Каждый ее вдох был глубоким, он начинался в диафрагме и раздувал ее грудь, никакая корабельная качка не могла наклонить ее идеальную прямизну.

Присси видела подобную осанку у аристократов, но они были к тому же почтительны, по крайней мере по отношению друг к другу, а у Дашини вид был такой, будто она ни в ком не видит ровни себе, потому и почтительность некому выказывать. Клиентам «Храма» было свойственно подобное высокомерие, но оно всегда носило грубый, неоправданный характер, тогда как Дашини отличалась невинностью и справедливостью. Она была умной, сильной, способной, уверенной. Почему она должна быть почтительна по отношению к тем, кто хуже ее.

Она была единственной в своем роде.

Если Дашини и почувствовала на себе взгляд Присси, то никак на это не реагировала. Время от времени она поправляла какое-нибудь перо, выбившееся из копны под напором ветра, но в остальном была полностью сосредоточена на своих мыслях.

На палубу вернулся Гэм, следом за ним шел Беллоуз, оба они неумело пытались справиться с качкой. Хуже это давалось Беллоузу – вот он пытался устоять, как альпинист, с помощью веревки подтягивающий себя вверх по склону, а вот через секунду остановился как вкопанный, чтобы не проскочить мимо Присси и не выпасть за борт.

Наконец Гэм всё же подошел к ней, цепляясь за находящуюся рядом бочку, чтобы его не унесло мимо против воли. Он тащил за собой Беллоуза. Они оба встали максимально близко к ней. Гэму нужно было внимание Присси, но, когда он, прикрывая рот рукой, принялся нашептывать ей различные пункты вероятного плана, Присси снова перевела глаза на Дашини, на ее руки, которые теперь выписывали какие-то фигуры в воздухе и ни секунды не оставались неподвижными, словно она вязала что-то невидимыми спицами.

Губы Гэма образовывали тихие слова, но то же самое происходило и с губами Дашини. Она стояла, прижавшись бедрами к доскам низкого ограждения и чуть подавшись вперед, чтобы брызги от корпуса корабля попадали ей в лицо, с ее красных губ слетали странные слова, смешиваясь с каплями соленой воды, ее кожа покрывалась пятнышками, как камень под дождем.

Спустя некоторое время, когда Гэм спросил: «Ну, и что теперь?» – Присси понятия не имела, о чем он спрашивает. «Ну, и что теперь?» – сердито повторил он, когда она не ответила с предполагавшейся быстротой.

— Безусловно, – сказала Присси, заставляя себя смотреть в глаза Гэма. – Безусловно.

Гэм посмотрел на нее с прищуром.

— Безусловно что? Безусловно да, Гэм, мы возьмем спасательную лодку, пока господа не выкинули нас за борт, и поспешим к берегу? Или безусловно нет, Гэм, будем сидеть тихонько и ждать, что из этого выйдет?

Присси улыбнулась и потянулась к его руке – она использовала этот прием с Натаном и со всеми другими легковерными, – но ей следовало бы знать, что с Гэмом этот номер не пройдет, потому что он не поддается такому способу убеждения, он также не давал женщинам никаких поблажек ради красоты или дружеских отношений, эта манера поведения образовалась у него естественным путем, поскольку у него были хорошенькие сестры и мать дома, все они были бесцеремонны и давали волю рукам и кулакам, проповедуя эту свободу и легкость с не знающей смущения откровенностью.