Книга Город Госпожи Забвения, страница 124 – Алекс Феби

Он открыл инвалидационный куб и увидел в нем медальон, совершенно не затронутый искажениями, как и должно было быть.

Вот только…

Себастьян подошел к своему столу, поставил в удобное место лампу. Она была устроена таким образом, что ряд пружин, соединений и петель обеспечивал возможность подсветки под любым углом, но вместо этого он крутил медальон в пальцах, поворачивал туда-сюда, чтобы разглядеть со всех сторон. Когда оказалось, что этого недостаточно, чтобы подтвердить или опровергнуть его подозрения, он взял увеличительное стекло из вазы, в которую ранее положил его вместо более обычных цветов или набора ароматизированных палочек. Он направил на стекло интегральный поток, чтобы в несколько раз усилить увеличение, после этого осмотрел медальон еще раз.

Время шло, он рассматривал медальон.

Люди возраста Господина, склонные к такому же, как у него, естественному и бесстыдному эгоизму, будут получать все проклятия и ругательства, которыми местное население готово его осыпать. И те бранные слова, что помнил Себастьян на всех известных ему языках, на которых он еще мог говорить, он неожиданно начал произносить вполголоса, сопровождая каждое слово ударом кулака по зеленой коже письменного стола.

На медальоне виднелось множество крохотных трещин.

Эти трещины были почти невидимы, но тем не менее они были здесь, бесконечные в своей миниатюрности. Для человека, незнакомого с волшебством, это вообще не было бы никакой проблемой. И что плохого может быть явлено через такие малые трещины? Может из них появиться маленькая мышь или крыса? Нет, конечно! Может в них просочиться немного воды и повредить содержимое медальона? Нет! Поверхностное натяжение жидкости не позволит действовать в таком масштабе. Простому человеку тут не о чем было беспокоиться – уж слишком незначительными были изъяны.

Но Себастьян знал о волшебстве всё. Он знал о сущностях столь малых, что они наличествовали только как концепция их самих без каких-либо физических размеров. Более того, он знал, что Натан есть одна из этих сущностей, обитающих – если это слово не слишком «жизнеутверждающее» – в нематериальном царстве концепций. Натан определенно принадлежал к той разновидности сущностей, которая могла проникать в обе стороны сквозь такие вот трещинки.

Еще больше беспокоил его тот факт, что подобные трещины не образуются сами по себе – их делают. А если так, то кто их делает?

Факт наличия трещин, факт движения медальона, факт главенствующего местоположения Огнива в его защитных мерах против надвигающегося Крестового Похода – эти факты и куча всяких других, взаимосвязанных с первыми, означали, что ни о каких случайных совпадениях здесь не может быть и речи.

И что же тогда делать?

Он вытянул губу, принялся оглядывать заполненные полки – на них лежали в беспорядке всевозможные инструменты, пергаменты, орнаменты и волшебные артефакты прошлых веков; время от времени он приостанавливал это занятие, чтобы протереть глаза и угомонить желудок глотком бренди.

«Зачем мне отказываться от недавних привычек?» – подумал он, когда ничто на этих полках не смогло предложить себя в качестве альтернативы. Изолятор – вот что ему поможет.

Нужно признать, что в отличие от куба это будет неудобством, к которому прибегли в спешке. Кроме того, это было сильно затратным по времени и хлопотным делом – возведение препятствия столь же мощного, сколь и малого. Но оно предотвратит то, что планировалось осуществить с помощью трещинок, сделанных на медальоне.