Книга Город Госпожи Забвения, страница 123 – Алекс Феби

— И не тебе его закрывать, не спросив, хочет ли он этого.

Беллоуз, нужно отдать ему должное, мгновенно признал справедливость этого замечания, но когда он снова открыл Адама, его страницы оказались пустыми.

Вытянувшись и положив голову на землю, Анаксимандр ощутил какое-то беспокойство. Он поднялся на ноги, прошелся по кругу в одну сторону, потом в другую, снова лег, вытянулся, но, когда его шея и нижняя часть морды коснулись земли, это чувство вернулось.

Он посмотрел на Клариссу, которая тоже готовилась ко сну. Она собирала свои вещи – то, что она во сне обычно держала в руках – скрученный кусок ткани, сложенный лист бумаги, треснувшую стеклянную бусину, – но поскольку он не хотел ее тревожить, то проигнорировал и чувство, одолевавшее его.

Он чувствовал вероятное присутствие еще одного пса-волшебника где-то глубоко внизу. Это было очень слабое чувство, словно он узнал кого-то, но никак не мог вспомнить, откуда он его знает. Насколько ему было известно, в мире было только два пса-волшебника: он и его приятель Сириус, к тому же он мог и ошибаться, а потому положил голову на лапы – так это чувство ослабло, а потом и вовсе исчезло, позволило ему уснуть.

С извлечением кандидата из четвертого чана Господин опоздал. Он это знал, но опять же, кто знает величину допустимой ошибки в такой работе? Это нигде не было задокументировано, так что величина могла быть какой угодно. Возможно, существовал какой-то минимум для инициации процесса, но максимума его длительности не существовало. Это почти наверняка могло быть правдой. Всё будет в порядке.

На пятом чане были оккультные знаки, имевшие отношение к носу, ощущению запаха, ароматам и женщинам. Господин не дал себе труда посмотреть ни на один из них, потому что знал, где они находятся и какова их функция. Этот чан был наполнен не жидкостью, а газом и имел герметичную крышку. Он снял прищепку для белья с носа кандидата и надел на свой, чтобы исключить проникновение в легкие воздуха, находящегося в чане. Этот воздух благоухал запахом чьей-то самки в период гона, а потому он крепко сжал губы, когда снимал крышку, но даже в такой ситуации он лишь слегка приоткрыл ее, чтобы в зазор смог пролезть голый и скользкий ребенок. Потом он аккуратно вернул крышку на место, а когда обрел уверенность, снял с носа прищепку. Холст остался на месте, а потому он повсюду с помощью пульверизатора разбрызгал концентрат вербены, в конце брызнул немного себе на рукав и поднес его к лицу.

Сможет ли, подумал он, инвалидационный куб ослабить замок на Огниве? Неужели он совершил то самое, что хотел предотвратить? Неужели чрезмерная предосторожность привела его к тому, что он уничтожил плоды своих многолетних трудов?

Почти наверняка нет. Никакой инвалидационный куб не может работать так быстро, к тому же он всего лишь защищает от неавторизованного волшебства. Он изолирует медальон, предотвращает взаимодействия, но он не может отменить волшебство, которое сам же и изолирует. Верно?

Он заскрежетал зубами, поморщился, потом осуществил необходимую трансляцию и вернулся в свой кабинет.

Многократные переходы между царствами есть профессиональный риск манипулятора холста, и Господин привязался к этому риску, как привязывается к бутылке пьяница или к сигарете – курильщик. Но, как и в случае с пьяницей или курильщиком, этот риск оказывал на него некоторое воздействие, невзирая на всю его твердость, и теперь, когда он посмотрел на сейф, он никак не мог вспомнить комбинацию. Хитрый замок действует не так, как кодовые замки: ряд цифр справа и слева не откроет его. Тут требуется память и ловкость рук, но либо одно, либо другое – а возможно и то и другое – подвели сегодня Господина, у которого от множества трансляций ум зашел за разум. У него перед глазами проплывали мистические полости, а замок щелкнул и открылся только с пятой попытки.