Книга Осколки будущего, страница 410 – Алевтина Варава

Аню глодала вина. Как же могла она покориться Розалине? Неужели радужный демон её победит? Нет, никогда!

Увиденное изменило будущую императрицу. Она и сама не понимала насколько.

— Вовсе рехнулась! – констатировала Ханна, наблюдая, как из кольца Мелочей в стеклянную супницу льётся тяжёлая маслянистая жидкость.

Ханна станет единственным свидетелем. Без неё никак не обойтись.

Но принцесса взяла с друидессы клятву хранить всё в тайне.

Посудина наполнилась почти до краёв. Аня опустила руку и вгляделась в прозрачную поверхность. Страха не было. Абсолютно не было.

— Сия идея не особо… – начала Ханна, только предводительница Лунных воинов её уже не слушала. Упёрлась костяшками в дубовый стол и быстро окунулась в ёмкость.

Боль – тоже понятие относительное. Вытесняет самоё себя.

Кислый медный привкус и жгучий раздирающий ад затопили реальность. Больше не было ничего. Ничего не видели глаза, выжженные кислотой. Но где-то краем сознания Аня ощутила, что Ханна намеревается исполнить свою часть задачи, – и вскинула вперёд, в пульсирующую темноту, правую ладонь, останавливая друидессу. Говорить не получилось: не было больше губ, да и голосовые связки сгорели.

Рано.

Ещё несколько минут. Пока в мутящихся мыслях из слепой черноты сияют яростно и жестоко волчьи зрачки императрицы Анны. Боль зашкалила так, что даже отступила. Невозможно дышать. Сознание отключается.

Никогда, она не будет такой никогда. В этой красноречивой, пылающей и гулкой тьме они прощаются с чудовищем навеки. Аня смыла с себя тавро уготованного вместе с кожей. Кислотой вытравила императрицу Анну в небытие.

И она не даст ей вернуться. Не даст ей быть.

Если бы у Ани осталось лицо, она бы улыбнулась.

Белое облегчение окутало действительность, из мрака вырисовалась Ханна, опускающая руку с кольцом.

— Спасибо, – произнесла принцесса Авелилона вновь обретёнными губами, – теперь всё хорошо.

— «Хорошо», – передразнила бледная как мел друидесса хриплым, дрожащим голосом, – славно, ежели тебе хорошо. Я сие отныне еженощно стану в кошмарах зреть. Вовсе рехнулась…

То было почти три недели назад. Сейчас, дома, Аня следила взглядом за Тиной, подозревая у той похожие проблемы. Неприятие, отравляющее жизнь каждый день и каждую секунду. Не то чтобы Тина что-то озвучила, но её будущая мать улавливала косвенные признаки.

Нервический поворот головы, мимолётное выражение глаз. Удручённую молчаливость.

Перед ними на полу гостиной маленькая Соня возводила баррикады из подушек и прятала там плюшевых животных, натасканных до того из детской на пару с недавно удалившимся домой соседским мальчонкой. После ухода Рустика она украдкой колдовала, практикуя свои новые способности.

Эрру некоторое время назад логично предположил, что его ребёнок должен владеть тем, чем и родитель, и взялся учить будущую дочурку перестраивать структуру вещей силой мысли. В чём добился немалых результатов. Оказалось, Сонечка обладает «встроенным кольцом Мелочей» – по крайней мере всё, что позволяла делать друидская диковина, было доступно малышке и без того. Это вызвало в ней бурный восторг, и пришлось умерять пыл юной проказницы, доходчиво втолковывая, когда применение магии абсолютно неуместно.

С переменным успехом.

А так как Соня всё ещё понятия не имела о том, что не является чадом Александра и Анжелы Сухановых, свои наследственные качества она оценила как умопомрачительную гениальность и хвасталась старшим воинам направо и налево, всерьёз намереваясь разбудить чью-то зависть. Для острастки же измывалась над Сайфаксом, доводя ифрита до лихорадочного чада.