Книга Дети войны, страница 74 – Влада Медведникова

Мне удается схватиться за поручень. Пена разбившейся волны умирает на досках мостика, мачта скрипит и шатается над нами.

Киэнар рядом со мной.

— Ты должен! – кричит он. – Ты здесь только для этого! Чтобы вернуть всех обратно, если будет опасно! Сделай это! Забери хотя бы тех, у кого нет крыльев!

— Заткнись, – говорю я. – Делай, что я сказал.

Я не успеваю ударить – Киэнар быстрее. Его удар сносит меня, сапоги скользят, палуба кренится, я едва удерживаюсь на ногах. Я отвечаю, бью, не сдерживаясь, но Киэнар сильнее. Темнота горит во мне, как неистовый смерч, но моя воля – тиски. Я не чувствую боли, осталась лишь ярость – я смогу победить, заставлю его подчиниться.

Кто-то хватает меня, сдерживает, не давая драться, еще двое оттаскивают Киэнара. Армельта выкручивает ему руку, кричит на него. Я никогда не видел, чтобы она кричала на Киэнара.

— Прекрати! – Ее голос звенит. Молния вспыхивает, на миг выхватывая и искажая лица. – Не спорь с ним сейчас!

— Идем вниз, – говорит Цалти. Когда он успел подняться из трюма? – Там полно воды, нам нужны люди.

Гром раскатывается над нами, черное отражение молнии горит перед моими глазами. Цалти и Армельта уводят Киэнара. Тот, кто держал меня, разжимает руки. Это Каэрэт. Я отворачиваюсь от него, не говоря ни слова, и ловлю взгляд Шерири.

Он смотрит с ужасом. Наша драка напугала его больше, чем буря.

Волны пенятся, насколько хватает глаз. Корабль шатается среди них, как скорлупка, снасти качаются, гудят и стонут.

— Что нужно делать? – спрашиваю я у Шерири.

Я вижу багровые блики в разрывах туч у горизонта, последние лучи уходящего солнца – и только теперь понимаю, что буря слабеет. Гроза давно стихла, капли устало барабанят по поручням, дрожат в волосах. Волны – враждебные и темные – почти лишились сил. Они всё меньше, в их голосах уже нет угрозы, лишь ропот.

Не успев появиться, закат уже тает. Тучи расходятся, но наступает ночь, провалы теней становятся все черней. Предвестники Эртаара перелетают с реи на рею, вешают шары с белым светом, и мерцание электричества растекается по кораблю, превращает его в призрак, плывущий во тьме.

Я устал не меньше, чем море, звучащее вокруг нас. Если б мог – заснул бы прямо сейчас, чтобы проснуться на рассвете. Но еще не время. Я должен быть уверен, что буря миновала.

Палуба качается, но не взлетает отвесно, ветер бьет в лицо, но не сшибает с ног. Он свежий и чистый, в нем запах грозы, вкус недавно полыхавших молний. Жаль, что уже темно. Не опустись солнце в бездну моря, в облаках появилась бы радуга, многоцветный небесный лук над смирившимся морем. Я почти смеюсь от этой мысли.

Распахиваю дверь каюты – белый свет ручьем течет мне навстречу. На столе сияет светильник, новый, больше, чем тот, что стоял здесь утром. На кровати сидит Бета – такая тонкая, измученная, почти прозрачная. Вскакивает мне навстречу, я ловлю ее за плечи, целую, усаживаю вновь. Ее голова перебинтована – даже не касаясь, я чувствую рану под повязкой. Мне больно видеть Бету такой, она совсем обессилена.

Но у меня всегда достаточно сил. Никто и ничто не исчерпает их, даже здесь, вдали от дома.

Я сжимаю ладонь Беты, закрываю глаза. Из моего сердца к ней течет огонь войны, пламя нашей силы – хотя бы немного сумею помочь.