Книга Дети войны, страница 75 – Влада Медведникова

Открыв глаза, встречаю встревоженный взгляд Беты. Она видит следы драки на моем лице, хочет спросить, но не спрашивает: кто-то уже рассказал ей, что случилось.

— Все в порядке, – говорю я. – Буря утихла.

Она кивает, сотни невысказанных тревог дрожат между нами. Потом делает глубокий вдох и говорит:

— Мне нужно… увидеть белый сон. – Ее голос такой слабый, море забрало у нее больше сил, чем война и наши скитания. – Но я не знаю, смогу ли… уснуть сейчас одна.

Она почти плачет и стыдится своих слов.

Темнота вспыхивает, грозя разорвать мне сердце, – но и без темноты я могу помочь Бете. Я вновь наклоняюсь, касаюсь ее губ, говорю:

— Я буду с тобой, пока не уснешь.

Моя одежда промокла, пропиталась солью. Я ищу сухую: она в одном из ящиков, привинченных к стене, но я не помню, в каком. Сундук с оружием Беты, коробка с картами – я открываю все ящики подряд, пока не нахожу то, что нужно. Сухая одежда согревает кожу, пахнет домом: коридорами города и осенними предгорьями. У меня кружится голова, мне чудится запах вереска.

Пока я переодевался, Бета забралась под одеяло. Я сажусь рядом, беру ее за руку.

— Спи, – говорю я и касаюсь ее души мыслью:

Я с тобой.

Рука Мельтиара была горячей, прикосновение пылало жарче, чем обычно. Что с ним? Может быть, холодное море, ливень и шквал пробрались в его кровь, разожгли лихорадку? Я шевельнулась, готовая открыть глаза, вынырнуть из сумрачной полудремы, – но Мельтиар почувствовал мою тревогу.

— Спи, – повторил он и крепче сжал мою ладонь.

Я вздохнула, попыталась забыть обо всем. Смогу ли я погрузиться в сон, смогу ли удержать ясность, встретиться с Коулом и Кори? Одеяло обволакивало меня, тепло кружилось вихрями, тянуло вниз – но не в бездну моря. В другую глубину, безопасную и родную, дышащую ветрами земли и гулким эхом скал. Мельтиар держал мою руку, не отпускал ни на миг, горел так близко.

Теплые волны качали меня, влекли все глубже, все дальше, и я покорилась им. Сумрак сменялся светом, вспышками ярких красок, и вновь превращался в темноту. Я падала долго, так долго, что не заметила, как коснулась пола.

Он был твердым, не кренился и не шатался. Я обернулась, чтобы взглянуть на Мельтиара, но не увидела его. Жар прикосновения еще горел на ладони, я чувствовала сильные пальцы, сжимающие мою руку, – но она была пуста.

Никого не было рядом.

Это сон. Я во сне.

Тепло, обвивавшее меня совсем недавно, улетучивалось, ускользало. Мысли стали острыми и ломкими, холод потек по коже. Я обхватила локти ладонями, ощутила тонкую скользкую ткань: на мне была черная рубашка с сияющими пуговицами. Одежда для праздника и триумфа, а не для плавания в шторм.

Воспоминания о буре накатили, и я схватилась за стену, пытаясь справиться.

Стена была каменной, холодной и черной, как в городе.

Я судорожно глотнула воздух – чистый, проясняющий мысли – и пошла вперед. С каждым шагом мир становился отчетливей и тверже: отвесные скалы вздымались, уходили во тьму, я шла по ущелью-коридору меж ними. Островки света сияли в вышине, далекие и белые. Может быть, сон перенес меня в запретную часть города, и я иду по чертогам тайны? Где-то здесь Кори, я должна найти его.

Мои пальцы скользили по стене и натолкнулись на острую грань, а потом – на гладкую, отполированную поверхность. Дверь в скале.