Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 4 – Юлия Прим

Открываю глаза, позволяя себе посмотреть вверх. Самоконтроль Вадима трещит по швам. Его колотит в грудь и эта вибрация отдаётся мне в небо.

Дышу носом, приоткрывая рот ещё шире. Плавно скольжу губами по члену. Придавливаю ртом вздутые венки. Рычит глухим звуком, объясняя без слов банальную истину: пусть неумело, но всё делаю правильно. Потому что сама хочу это делать. Потому что мне с ним кайфово.

Нажимаю языком где-то на середину члена, массирую. До головки уже не добраться, она глубоко и почти упирается в горло. Слегка двигаю головой вперёд и назад. Помогаю движением ладошки.

Громов плавно касается пальцами моей головы. Мягко убирает с лица выпавшие из хвоста волосы. Дышит звучно, при этом не хватает пряди в кулак. Не наматывает и не дёргает, как в порнушке. Гладит, любуется. И меня морально разносит под этим взглядом, полным одобрения и восхищения что ли...

Сама стону животно-утробным, влажно насасывая и скользя по слюне кулачком. Между ног давно мокро, а хочу, чтобы кончил он. В меня. Со мной. Не ради удовлетворения каких-то потребностей. Хочу, чтобы кончил морально. Отпустил всё. Простил. Позволил…

Пропускаю момент, в который Громов напрягается так, что дёргает телом как спусковым крючком. Сперма тут же обжигает горло приторной, терпкой, тёплой струёй. Слёзы брызжут из глаз. Рефлексивно отшатываюсь. Задыхаюсь, закашливаюсь каким осипшим хрипом, до конца не выпуская изо рта мужской орган. Часто глотаю всё, что ещё осталось в районе щёк.

— Тшш, — шепчет Вадим усмиряя движениями пальцев по голове. Придерживает второй рукой мой подбородок и плавно освобождает напряжённый рот. Горло так и спазмируется, а лёгкие отбивают по вздутой головке частыми выдохами.

— И зачем тебе эта неделя, Лер? — издевается Громов над моим изувеченным подсознанием. — Ты вот так с заткнутым ртом о свадьбе собралась думать?

Мотаю головой. Тру ребром ладони остатки слёз. И смеюсь глухо и сипло.

— Иди-ка, ко мне, Лерочка, — шепчет он более ласково, помогая подняться с колен. Прижимает к своему бешено стучащему сердцу и распахивает двери душевой кабины. — Пошли разговаривать звуками, раз не выходит словами.

Вцепляюсь в него, как в единственно-нужное, обвиваю шею и дрожу. За закрытыми дверями. Под первыми струями колючей воды. Под крепкими пальцами стягивающими мокрое бельё и проникающими в меня с нескрываемой нежностью.

Я стону и пугаюсь, забывая про хвалёную звукоизоляцию. Царапаю Вадиму шею ногтями и срываюсь на жалобный всхлип, предвкушая услышать в дверь яростную долбёжку от его дочери.

«Тише» — усмиряет Вадим без слов одними губами.

Ласкает языком нёбо. Добавляя моим рецепторам ещё один неповторимый оттенок вкуса. Проникает пальцами глубже и укладывает в сознание непоколебимую истину, перед тем, как отключить меня от способности мыслить: я не хочу вот так с кем-то другим... Разве это не есть абсолютный выбор?

Признание проблемы — половина успеха в её разрешении© Зигмунд Фрейд

— Лера-

«Я поговорю с ней иначе...» — долбит голос Вадима в уши, и его не перебивают даже басы, что щедро таранят мои барабанные перепонки, в попытке сосредоточиться и затуманить голову белым шумом.

«Ей просто надо объяснить, что эти отношения не повлияют на...» — втирает Громов мне мысленно, и я несдержанно хмыкаю, рефлексивно искривляя лицо. Повлияют, Вадим... Ещё как повлияют. Она меня...