Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 6 – Юлия Прим

За ближайшие пять дней необходимо решить в жизни всё, если не больше…

А сейчас…

Выхожу за порог кухни, а у само́й внутри всё так и свербит: развернуться, подойти, поцеловать, успокоить свой взбешённый пульс под его ласковыми губами...

— Я тебя отвезу! — прикрикивает от стола Леська. — Давай только пошустрее, Лер, ок? У меня эти два дня тоже сложные! Завтра вообще хрен знает, во сколько сдам! Препод такой моральный изврат, что может и полночи в аудитории продержать ради своего удовлетворения!

Слух режет от её интонации и посылов, но ещё больше передёргивает от последующего намёка Громова.

— В этом случае я заберу тебя завтра, Лера. И сегодня вечером тоже можешь попрактиковаться перед экзаменом.

— Широкой души человек! — подкалывает его дочь, чем-то смачно причмокивая.

Я, без оборота, отсылаю скупое «спасибо» и скрываюсь на лестнице.

Залетаю в комнату, быстро бросаю в рюкзак самое необходимое: телефон, паспорт, наличка, наушники, блокнот, карандаш и зарядку. Нервно осматриваюсь. Перетягиваю на волосах хвост от ощущения, что раздражают самые незначительные мелочи. Мажу губы блеском и тут же сжираю его зубами, чтобы не привлекать лишнее внимание Вадима.

А в итоге, наоборот, спускаюсь с ярко-алыми, налитыми кровью от трения, дохожу до кухни, что граничит с холлом. Он так и стопорится на моих губах на секунды, а потом отворачивается и сглатывает. Замечает ли это Леська?

Она шнурует кеды и этим сейчас бесит меня до последней крайности! Так и подмывает крикнуть: разуй, бл*дь, глаза и уже отметём лишнее за ненадобностью!

Выдыхаю на три счёта.

— Чё совсем плющит? — спохватывается подруга.

— Норм, — цежу сквозь зубы и присаживаюсь рядом шнуровать на ступнях свою спортивную пару.

Сама по себе любовь — как страдание, лишение — снижает чувство собственной значимости, но взаимная любовь, обладание любимым объектом снова его повышает© Зигмунд Фрейд

— Лера-

Спустя часы я уже растягиваю имя Вадима в сладком стоне, едва не срывая голос в стенах квартиры подруги. Сминаю короткие волосы в своём кулаке и вжимаюсь промежностью в его жадный рот.

К моей взмокшей спине прилегает прохладный стеклопакет. Ноги разведены вширь по шершавому подоконнику. Колени свисают с мужских плеч. Пятки упираются в крепкую спину.

Стону от удовольствия и чрезмерного возбуждения.

Мы вроде и находимся высоко, окна выходят во двор на теневую сторону. Напротив нет высотных домов, поэтому никто не сможет увидеть моё нагое тело, развратную позу, Вадима... «без галстука»...

Но эти распахнутые шторы и прозрачный стеклопакет, отделяющий мою спину от пропасти — дарят такое ощущение, будто за нами неизменно подглядывают. О нас знают. Все.

И это не пугает, не бесит — это заводит! Заводит так, что я стону в полный голос, не скрывая эмоций, не задумываясь о том, что слышат соседи. Пронзаю Вадима своими вибрациями. Хаотично скольжу свободной рукой по своей шее, груди: ласкаю собственное тело, находясь на пике разрядки; кусаю губы; кричу его имя, когда в очередной волне накрывает чем-то прямо очень-очень прекрасным и опьянённым взглядом выхватываю моменты, когда Громов снизу мне улыбается.

— Ты сумасшедший, Вадим, — смеюсь, прикрывая глаза рукой.

Прогоняю сквозь себя весь спектр эмоций, что вызывает его присутствие рядом и не могу представить подобного урагана, тайфуна, цунами с кем-то другим. Тёма? Мысли о нём сейчас не задерживаются рядом…