Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 8 – Юлия Прим

А он лезет к моим своими губами и подтягивает за собой одеяло. Накрывает нас сверху, прячет от вездесущих зеркал под тёплым и плотным навесом.

— Замёрзла, маленькая, — комментирует Громов свой шаг. Нежно целует. — Сейчас согрею.

— Согрей, — улыбаюсь в моменте голосом, позволяю уместиться мужским бёдрам между моих ног. Обвиваю любимого мужчину руками. Вжимаюсь грудью, ощущая его учащённое сердцебиение. Наивно предполагаю, что и моё стучит в такт. — Благодаря тебе мне зачли часы? — уточняю в темноте мысль, настигшую озарением.

— Благодаря, — вторит Вадим, щекотя дыханием мою шею и потираясь головкой члена у влажного входа. — Я имею некий вес в этом городе, Лер, — объясняет, будто не знаю.

— И репутацию..., — выдыхаю, представляя всё то, что ставлю под удар своим появлением в его жизни.

— И её тоже-е, — стонет Громов, туго проникая в меня. — Имею.

Зажмуриваюсь, ожидая порцию сладостной боли, но вместо неё мышцы обкладывает другими иголками. Он настолько плавно механично растягивает меня, что с каждой миллисекундой хочется только сильнее и глубже. Не сдерживаюсь. Сообщаю об этом животными звуками, вылетающими из горла.

Тело уже само по себе подстраивается под него. Обнимает и ласкает изнутри. Не жалеет смазки. Сжимается, вокруг идеально обтекаемой формы мужского достоинства. Вибрирует.

Громов пульсирует во мне. В такт толчкам.

Я ощущаю каждый из них. Принимаю и разношу по всему телу, как эхо. Отдаю ему обратно, касаясь кожи кончиками пальцев. Пробиваю статикой, собравшейся на губах. Увеличиваю заряд кратно и бью в его рот, покрытый слоем слюны.

Стону. Прямо в глотку. Улыбаюсь под его губами. И люблю. Ни за что-то. А потому что... Ведь… Я ради него — всё. Это куда больше слов. Не объяснить. Необходимо просто однажды прочувствовать.

Под одеялом становится настолько душно, что в какой-то момент я просто сдёргиваю его с головы отца подруги. И дышу, отрываясь от поцелуя.

Жадно. Много. Глубоко. Рьяно.

И кричу, только не от боли или удовольствия, а от досады. Потому что Вадим останавливается, когда где-то внутри меня замыкает, совсем рядом с моментом, когда вообще уже не получается ни о чём думать.

— Согрелась? — уточняет в ехидном прищуре. Бью ладонью по его плечу вместо ответа. Не сильным ударом, но протестующим. — Да погоди ты, Лер, — смеётся Вадим, переворачивая меня так, что полностью и не выходит. — Хочу, чтобы ты увидела и запомнила...

— Что...? — сбито дышу, медленно выпрямляясь над ним.

Колени упираются в матрас. Руки в его рёбра. Ноги разведены, а член во мне до упора. Смотрю вперёд на сотни зеркал, складывающихся мозаикой в одно притягательно и нереально пошлое отражение.

— Хочу, чтобы увидела, что сводит меня с ума, — гортанно шепчет Вадим. — Как ты кончаешь, Лера, — тянет руку вперёд, размазывая пальцами лишнюю смазку по клитору. Повторяя более хрипло и грубо. — Как ты кончаешь, когда внутри тебя я.

Он начинает двигаться, подкидывая вверх мои ягодицы; мужские пальцы продолжают ритмично кружить вокруг самой чувствительной точки, и я уже теряюсь в словах, которые зреют в ответ и рассыпаются на выдохе в звуки.

А зеркала отражают безумие: мой опьянённый взгляд, горящие глаза с большими зрачками и плавающим фокусом, пылающие щёки, открытый рот, вздрагивающий губы и грудь, подпрыгивающую при каждом движении.