Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 10 – Юлия Прим

— Есть разница, где танцевать? — уточняет Громов нейтрально.

— Хоть здесь, — выпаливаю бездумно. — Завтра?

— Сдай, — мотивирует тихо, перед тем, как накрыть ощущением бури. — Я тебя оттанцую, Лерочка. А потом отвезу на ужин с дочерью. И ещё раз вас познакомлю.

Послушно киваю. Слова застревают комом посередине горла. Царапают слизистую. Мешают дышать.

Громов поднимается с постели. Мягко целует поверх моих дрожащих губ. Без пошлости. Без захвата моей территории и страстных проникновений языком внутрь. Просто объясняет без слов: пора. Дело — есть дело. Иногда надо. Даже если не хочется.

Вадим одевается. Я следом тоже. Заправляю постель, убираю улики присутствия. Презервативы, обёртки — участь мужчины.

Замыкаем чужую квартиру. Из недоделок в ней уже только отсутствие межкомнатных дверей и кухонного гарнитура. Всё остальное присутствует в лучшем виде.

— Ей будет куда переехать, если решит, — подытоживает мои мысли Громов и обнимает со спины в лифте. Упирается в ягодицы бугром под ширинкой.

Улыбаюсь и киваю. Неизвестно, ведь, работают ли здесь камеры. Дом относительно новый...

— Заканчивай прятаться, Тихоня..., — слегка наклоняется он прямо к моему уху и плавно ползёт пальцами по слою материала на внутренней стороне бедра. — За этой мешковатой одеждой от всех скрыта такая красивая девочка. Вытащи её наружу, Лер. Пусть любуются.

— А что дальше? — озвучиваю стопорясь. Лифт как раз останавливается. Рука Вадима отрывается от меня.

— Я не собираюсь тебя менять под себя, — заключает серьёзно, направляя на выход. — Если тебя это страшит и волнует, то выкинь из головы, как ненужное.

— Не об этом, — чащу, продолжая: — Универ. Другой город. Родители, и те переехали в Питер только ради меня..., — кусаю губы, болезненно ощущая, насколько же далеко зашла моя продуманная попытка сбежать от него, устроиться вдали, позволить Тёме занять место Громова...

— Всё решаемо, — констатирует он привычно задумчиво. — Вопрос времени и средств. Недвижимость — продаётся и покупается. При нужной мотивации и желании жизнь тоже перекраивается, Лер. Это морально сложнее, чем физически, но...

Его речь, обрывают резким звонком. Лишь тогда замечаю, что на пути от выхода из лифта и до парковки у здания — Громов крутит в руке телефон, видимо, убирая режим бесшумки и просматривая поступившие сообщения, звонки за это время.

Его тон в аппарат сменяет чёткая и выверенная чеканка начальника. Мне остаются команды лишь через жесты и мимику.

Занимаю пассажирское сидение. Пристёгиваюсь. Разговор Вадима переходит на громкую связь в салоне. Молчаливо залипаю в свой телефон, смахивая с экрана обилие спама: десяток сообщений от Леськи с фотками унылой мордашки на фоне аудитории; мемы о свадьбе, отношениях и забавные фразочки-под*ебки от Тёмы; пара звонков от мамы и краткое уточнение о делах; пара десяток уведов из чатов универа.

— «Всё хорошо?» — безмолвно уточняет Громов, приподняв бровь и примостив свою широкую ладонь на моё бедро.

Ответно вытягиваю губы, как для поцелуя. Тихо причмокиваю ими по воздуху. Улыбается одними уголками и следит за дорогой, продолжая отдавать кому-то команды.

Ставлю внутреннюю батарею на энергорежим, убираю с лица эмоции и безмерное обожание этого мужчины. Даю себе самую серьёзную установку: сутки, до судьбоносных решений и разговоров. Сутки тишины. Погнали.