Книга Прыгать с платформы запрещается, страница 34 – Татьяна Солодкова

Женя не сдвинулась с места.

Марину же услышали, заметили.

— Есть таблеточка? — складывая перед собой руки в молитвенном жесте, спросила сухонькая старушка — божий одуванчик. — Принесла?

— А Веруня куда делась? — в этот момент уточнил кто-то из заднего ряда, кого Женя не видела за спинами других. Но голос явно тоже принадлежал какой-то женщине в возрасте.

— Так за водой побежала, — прошамкала еще одна старушка.

Собственно, вся соседская толпа состояла из бабушек в платочках. Не считая Михалыча, отправленного в сельмаг гонцом, здесь был только один мужчина — старик в сетчатой панаме, из-под которой торчали седые, почти совсем белые волосы. Он стоял в сторонке и со скорбным видом курил папиросу.

— Да ничего я не принесла, — тем временем ответила на адресованный ей вопрос Марина и демонстративно развела руками, показывая пустые ладони. — Говорила же. Кончилось все, что было, еще неделю назад. Один парацетамол остался.

— Вот и я говорю, Яшка проспится, на той неделе в райцентр сгоняет, — вставил дедушка с папироской.

— А ты, Агафон, не дыми! — тут же напустилась на него ближайшая старушка. — Человеку плохо, а он воняет своим куревом. Фу ты, прости господи! — И, чтобы слова не расходились с делом, она сразу же перекрестилась.

Агафон в ответ на замечание виновато ссутулил плечи и отошел еще на шаг в сторону, однако папиросу не бросил.

— Вот хочу — и дымлю! — огрызнулся уже с безопасного расстояния.

— Старый дурень! — не осталась в долгу старушка — борец с вредными привычками.

Другие бабушки загалдели.

Женя прижала ладонь ко лбу. Не подстава. Лекарств правда нет. А она…

— Женьк, ну ты идешь⁈

Женя вздохнула. Идет, конечно. Вопрос только, какая от ее прихода будет польза.

— А это еще кто? — с подозрением уставилась на нее одна из женщин. Вопрос при этом почему-то адресовала замершему за Жениным плечом Михалычу.

— Да я почем знаю! — раздраженно отозвался тот.

— Это… — начала было Марина, но тут разомкнулись бледные губы Марьи Никитичны:

— Это… городская… Гоните… ее… Собак… тревожит… Бедовая…

Все снова загалдели, бросая на Женю теперь не только удивленные, но и откровенно враждебные взгляды.

«Ну, приехали», — раздраженно подумала она. Тем не менее все же сделала над собой усилие и подошла к скамье.

— Здравствуйте еще раз, Марья Никитична, — сказала хмуро. — Я пришла вас исцелять. Исцелитесь, пожалуйста…

* * *

Полчаса спустя Женя сидела на той самой скамье в компании Марины. Марью Никитичну проводили отлеживаться в дом. Другие разошлись.

Осталась одна Найда, все так же дрыхнувшая посреди дороги, — проблемы двуногих ее не волновали, пугать чужачку ей больше не хотелось. Несколько кур клевали что-то на земле в опасной близости от собачьего хвоста, периодически попадая по шерсти клювами. Но Найда только лениво обмахивалась, перекладывая хвост с места на место, и даже не поднимала головы.

— Будешь? — гостеприимно предложила Марина, подкуривая взятую у деда Агафона папиросу.

Точнее, ей досталась вся пачка, со спичками в придачу. Елизавета Павловна, супруга Агафона Степановича, так разошлась на тему запаха дыма, что старик верно рассудил: в данной ситуации капитуляция — лучший выход. Сунул ближе всего стоящей к нему в тот момент Марине свои «богатства» в руки и, оскорбленно шаркая ботинками, ушел домой.