Книга Приключение в Зиму, страница 118 – Катарина Ёлохова

Я и вообразить не могу, что происходило у неё на душе и что происходит сейчас.

— Да, — с ресниц королевы срываются «хрустальные» слёзы. — Ты здесь. — Она мучительно крепко сжимает моё плечо. — Но уже не та, что прежде.

Мои внутренности холодеют.

По позвоночнику проскальзывает липкий ледяной пот.

Ладонь, что до сих пор лежит на краю трюмо, немеет вместе с остальными конечностями.

Неужели она догадалась?..

Глава 58 ЛИАДА

— Время, проведённое вдали от вас, изменило меня… — мой голос звучит надломлено, практически выдавая меня с потрохами: мою панику, мой страх, мою нелепую, эгоистичную надежду на то, чтобы королева оставалась в неведении и продолжала относиться ко мне, как к своей дочери.

— Да, — её губы уродует болезненная усмешка. — Но не «ты».

Я цепенею, пойманной на лжи самозванкой, которую разоблачили в два счёта.

Воздух в комнате становится таким плотным, что я начинаю задыхаться.

Каждое слово королевы — удар плети по моим оголённым нервам.

Я совсем не знала свою предшественницу. Её характер, её повадки, её манеру речи. Ничего. Я даже не удосужилась толком расспросить Кассия о «себе». А ведь он неоднократно намекал мне, что «я» совсем изменилась, как будто стала совершенно другим человеком.

«А раньше бы ты отреагировала иначе…», «Раньше бы ты так не сказала…» — я слышала от него чаще, чем любые другие слова. И каждый раз я отмахивалась, списывала «перемены» на потерю памяти и прожитые ужасы. Те, что вынудили меня закалиться и лишиться частички «себя».

Но мать… мать не обманешь утраченными воспоминаниями. Её сердце в любом случае учует подвох. Как бы я тщательно ни разыгрывала перед ней идеальную, «ту самую» Лиаду. Потому что это дитя — из её плоти и крови. Дитя, которое она воспитывала и растила. Дитя, каждую повадку и реакцию которого она знает наизусть. И она точно не сможет спутать его ни с кем другим.

Я чувствую, как под её болезненной хваткой рассыпается моя поддельная личность.

Фрагмент за фрагментом.

А под ней… абсолютная пустота, среди которой блуждает моя крохотная душа.

И не удивительно: всё это время я только и делала, что жила чужой жизнью. Чувство долга было превыше всего остального. Чего я хочу, с кем я хочу быть, куда желаю отправиться — никого не интересовало. Только одно: «должна».

Должна выжить.

Должна подстроиться, научиться.

Должна стать той, кем меня назначили.

В какой-то момент я и в мщении утратила смысл. Потому что это не было моим истинным желанием. Это были отголоски чувств моей предшественницы, смешанные с моим обострённым чувством справедливости. Чужая боль, ставшая моей. Чужая жизнь, которую я вынуждена тащить на себе.

А под этой ношей — ничего.

Ни желаний. Ни мечт. Ни дома. Ни родных.

Тотальное, мать его, одиночество. И… бессмысленность.

И разве можно меня винить, что я захотела получить хотя бы кроху чужого тепла?

Что окунулась в эту иллюзию жизни, чтобы попросту не сойти с ума и не наложить на себя руки?

— Лиада, — тихо зовёт меня королева, и в этот миг я острее всего чувствую отторжение к этому имени. Оно не принадлежит мне, как и всё, что к нему прилагается. — Посмотри на меня.

Она мягко, но при этом настойчиво разворачивает меня за плечи. Ласково гладит по лбу и щекам своими невероятно бархатистыми ладонями. Приглаживает волосы.