Книга Черные тени Ленинграда, страница 68 – Александр Тамоников

Он вернулся на свою позицию, продолжая таскать ящики. Время текло медленно. Часы на стене у входа показывали семнадцать тридцать. Через полчаса — пересменка. Наиболее вероятное время для попытки унести что-то небольшое, но ценное — детонаторы или капсюли.

Володя работал, не проявляя признаков усталости. Он даже помог поднять ящик соседу, старому рабочему с лицом землистого цвета, у того не хватило сил. Помог молча, одним движением и тут же вернулся к своему делу. Профессиональная выдержка. Или расчет — создать себе репутацию надежного человека.

В семнадцать сорок пять началась суета, предшествующая окончанию смены. Рабочие стали сбиваться в кучки у выхода, дожидаясь старшего смены для переклички. Володя отошел к дальнему стеллажу, где хранились ящики с инвентарем. Он сделал вид, что поправляет обмотку на ноге, присев на корточки. Его спина закрывала его от основной массы людей.

Митьков, стоя в двадцати шагах у противоположной стены, прищурился. Он не видел, что именно делает человек, но видел движение плеч — короткое, рывками. Потом Володя встал, поправил телогрейку на животе. Полы ее неестественно оттопыривались. Что-то прямоугольное, плоское.

Володя неспешно направился к выходу, вливаясь в толпу. Он шел, опустив голову, руки в карманах. Но Митьков заметил, как его правая рука время от времени нащупывает выпуклость под одеждой, проверяя сохранность предмета.

Решение созрело мгновенно. Нельзя дать ему уйти со склада. Там, в темноте и на пустыре, он может либо скрыться, либо избавиться от улики. Нужно брать здесь, где ограничено пространство для маневра. Но как отсечь его от толпы? Поднять крик? Это спровоцирует панику.

Митьков решил действовать точечно. Он отстал от общей группы, сделав вид, что у него развязался шнурок на ботинках. Когда последние рабочие потянулись к выходу, а Володя был уже в пяти метрах от двери, Митьков окликнул его, изменив голос, сделав его сиплым, старческим:

— Эй, земляк! Помоги, што ли, ящик придавил…

Он стоял у одинокого ящика, который якобы упал со стеллажа. Володя обернулся. Его лицо в тусклом свете выражало лишь легкое раздражение. Он кивнул, нехотя повернул обратно. Это была ошибка. Профессионал на его месте должен был сделать вид, что не расслышал, и ускорить шаг.

Володя подошел на пару метров, остановился.

— Какой ящик? — спросил он.

В этот момент Митьков атаковал. Его первое движение было не в сторону человека, а в сторону единственной лампочки, висевшей над ними на шнуре. Он рванул лопатку с пояса и метнул ее плашмя. Удар пришелся по стеклянному колпаку. Лампочка погасла с тихим хлопком, осыпаясь осколками. Угол, где они стояли, погрузился в глубокую тень.

Володя среагировал мгновенно. Его тело напряглось, он отпрыгнул назад. Рука снова рванула под телогрейку.

Митьков был уже рядом. Он резко толкнул тяжелый ящик со стеллажа, который рухнул, преградив Володе путь к отступлению. Теперь у того был только один выход — вперед или в узкую щель между стеллажом и стеной.

Володя выбрал стену. Митьков был там первым. Он не стал хватать или бить, а применил прием ближнего боя — резко наступил на ступню Володи всем своим весом и одновременно ударил основанием ладони снизу вверх в солнечное сплетение.

Удар был не максимальной силы, но его хватило, чтобы выбить воздух из груди противника. Володя ахнул, согнулся. Его рука, уже державшая пистолет, дрогнула. Митьков схватил его за запястье, прижимая оружие к телу противника, а правой нанес короткий, жесткий удар ребром ладони по шее.