Книга Черные тени Ленинграда, страница 66 – Александр Тамоников

— Товарищ майор. Только что. Еще один сеанс. Короткий, тридцать секунд. На той же частоте. Пересечение дает один дом. Двухэтажный каменный, с проваленной крышей. Его видит ваш человек. — Он сделал паузу. — Квадрат определен. Крыса заговорила.

Лейтенант Митьков стоял в тени под навесом разрушенной погрузочной эстакады и делал вид, что закуривает. Движения его были медленными, раскоординированными, — он вжимал голову в поднятые плечи, руки тряслись, будто от холода или слабости. Он поднес к лицу пустую гильзу, зажатую в варежке, имитируя папиросу, и сделал несколько коротких, судорожных затяжек воздухом. Издали в сгущающихся сумерках это выглядело как обычная для блокадника попытка согреться дымом папиросы.

На самом деле его глаза, прищуренные от мнимого дыма, внимательно оглядывали двор склада.

Первый час второй смены. Она началась в шестнадцать, как и вчера. Те же лица, те же полуживые тени в промасленных телогрейках и платках, выползающие из холодного барака и бредущие к воротам склада. Митьков влился в этот поток, заняв место в самом хвосте. Он шел, пошатываясь, волоча ноги, — отработанная походка человека, у которого нет сил отрывать ступни от земли. Его спина была ссутулена, дыхание — прерывистым и шумным. Со стороны он ничем не отличался от других людей потока. Это было его оружие.

Перед сменой, в пятнадцать тридцать, он получил от Бугрова короткий, переданный через связного УНКВД приказ: «Продолжать наблюдение. Субъект Володя представляет интерес. При подтверждении попытки хищения материалов — действовать по обстановке с нейтрализацией. Цель — сохранение вещественных доказательств». Больше ничего. Значит, Архив и Тень работают на своих направлениях, а его задача — склад и человек, который здесь явно чужой.

Склад представлял собой длинное, низкое кирпичное здание с выбитыми окнами, заделанными фанерой и тряпьем. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь редкими электрическими лампочками под потолком. Воздух был тяжелым, пропитанным запахами: едкой пылью от взрывчатых веществ, сладковатым духом тротила и прогорклого машинного масла. Температура внутри была ненамного выше, чем на улице. От дыхания рабочих в воздухе висели мутные облака.

Работа заключалась в перетаскивании деревянных ящиков со склада вглубь цеха к разгрузочным столам, где другие, более квалифицированные рабочие — вернее те, у кого руки дрожали чуть меньше, — проверяли снаряды и патронные ленты, упаковывали их в транспортную тару. Ящики были разные: легкие с ручными гранатами, смертельно тяжелые со снарядами к сорокапятке или 76-мм полковым пушкам.

Митьков занял место на самой дальней цепочке — очереди рабочих, таскавших ящики с тротиловыми шашками. Это был сравнительно легкий, но опасный груз. Шашки были упакованы в стружку, ящик весил килограммов двадцать. Но любое неосторожное движение, падение — и можно было остаться без пальцев или получить контузию. Работали молча. Разговоров не было. Экономили силы для дыхания.

Именно здесь, на этой линии, он вчера и заметил его. Володя. Мужчина лет тридцати, среднего роста, в такой же, как у всех, промасленной телогрейке, но с неуловимыми отличиями. Сегодня Митьков поставил себе задачу: не просто наблюдать, а проверить свою гипотезу. Выявить отличия системно.