Книга Черные тени Ленинграда, страница 65 – Александр Тамоников

— Товарищ майор, — в трубке послышался голос Верстова, сдавленный, но четкий. — Дежурный пеленгатор на Петропавловке только что доложил. Зафиксирован выход в эфир на частоте 42.3 МГц. Длительность передачи — одна минута десять секунд. Азимут… сто семьдесят градусов. Ждем данных с других постов.

Бугров почувствовал, как мышцы спины чуть ослабли. Клюнуло.

— Жду уточнения, — сказал он и положил трубку.

Он подошел к карте и взял транспортир. Азимут сто семьдесят градусов от Петропавловской крепости… Линия ложилась прямо через центральные районы, упираясь в район южнее Обводного канала. Примерно в ту же зону, что и раньше. Телефон зазвонил снова.

— Данные со Смольного, — торопливо доложил Верстов. — Азимут двести шестьдесят градусов. Секунду. — Слышно было, как на том конце шелестят бумагой. — Товарищ майор, квадрат сузился. Район застройки в трехстах метрах северо-западнее товарной станции Лигово. Квадрат примерно сто на сто пятьдесят метров. Там около десятка домов.

— Он все еще в эфире?

— Нет. Передача прекратилась. Радист работал быстро, четко. Это «Филин» или его оператор.

— Хорошо, — сказал Бугров.

Нужно было срочно связаться с Гробовым и подготовить группу УНКВД для скрытного оцепления квадрата. Но штурмовать ночью в метель было опасно. Нужно было ждать утра или провоцировать на новый сеанс.

— Старший лейтенант, ваша группа продолжает дежурство. Если они выйдут в эфир снова — немедленно сообщайте.

— Понял.

Бугров положил трубку. Его пальцы слегка дрожали от выброшенного в кровь адреналина. Он взял рацию «Север», настроил на частоту Гробового.

— Тень, я Алмаз. Прием.

Через несколько секунд в наушнике раздался хриплый голос:

— Тень слушает.

— Крыса заглотила наживку. Вышел в эфир в двадцать-двадцать. Пеленг уточнен. Квадрат северо-западнее твоей позиции, частный сектор. Нужно визуально зафиксировать активные дома. Подготовить подходы для группы.

— Понял, — наконец ответил Гробовой. Его голос был усталым. — С моей точки вижу северную окраину этого квадрата. Там пять-шесть домов. Один каменный — двухэтажный, с проваленной крышей. Нужно время, чтобы определить, откуда могла идти передача.

— Работай, — отдал приказ Бугров. — Группа усиления будет у тебя через час. У нас есть ночь.

— Понял. Выхожу на связь при обнаружении.

Бугров отключил рацию. Он сел за стол и начал писать оперативную сводку для Орлова. Сухим казенным языком он изложил факты: документ внедрен, сеанс связи зафиксирован, пеленг уточнен. Предложил план: ночное наблюдение, утренняя зачистка. Дописал последнюю фразу и положил ручку. В комнате было тихо, только ветер завывал в трубе.

Он закрыл на секунду глаза. В голове проносились образы: лицо Верстова, замерзшие пальцы Гробового, испуганные глаза Мироновой… Все это вело к одному — к серому квадрату на карте, где сейчас немцы праздновали успех. Он открыл глаза и посмотрел на часы. Двадцать три пятнадцать. Пусть празднуют. Их праздник будет недолгим.

Он подошел к телефону, чтобы позвонить Орлову, но в этот момент дверь тихо открылась. На пороге появился бледный дежурный связист.

— Товарищ майор, вас срочно вызывают к телефонному аппарату. Старший лейтенант Верстов.

Бугров быстрым шагом направился к комнате связи.

— Бугров слушает.

Голос Верстова звучал сдавленно, почти шепотом, но в нем были стальные нотки: