Книга Дети волков, страница 112 – Вера Бук

— Я нашла ее здесь. Она хотела навестить своего волка, – пояснила я, опережая его упреки. Он вопросительно вздернул брови, видимо удивляясь, что ребенок позволил мне себя обнять. Девочка не отвечала на объятия, просто стояла, не шелохнувшись, но и не сопротивлялась, поэтому я продолжала обнимать ее несколько минут. Я знала, насколько приятно, когда тебя обнимают и прижимают к себе, даже если ты этого не заслуживаешь.

— Тут кое-кого покусали. – Я кивнула головой в сторону приюта.

— Кто, волк? – спросил Греко, но по ужасу в его голосе я поняла, что он знал правильный ответ.

Я покачала головой, и он провел рукой по лицу, как и прошлой ночью.

— Я сказала женщине, что вы врач, – многозначительно сообщила ему я, и он понятливо кивнул. Если бы пресса узнала о происшествии, то неприятности были бы и у клиники. Как ребенок вообще смог выйти из здания и убежать посреди ночи?

— Я посмотрю, – ответил он и скрылся внутри приюта, а я продолжала стоять на подъездной дорожке с девочкой, обнимая ее худенькое тело. Утреннее солнце проглядывалось сквозь деревья и рисовало узор на брусчатке, на ее темных волосах. И тогда под влиянием момента я поддалась велению сердца и прошептала:

— Кстати, я была хорошей подругой твоей мамы.

Я прижалась щекой к ее теплой макушке.

Укус на руке был неглубоким, но Греко все равно настоял на том, чтобы отвезти женщину в клинику и тщательно обработать рану. Она не сопротивлялась. Она вообще стала более приветливой и дружелюбной, как только появился Греко. Гораздо приветливее, чем со мной, когда я сказала, что мы хотим забрать одного из питомцев приюта. Он ей явно понравился, и меня это раздражало. Только когда Греко попытался усадить девочку в машину, ее охватила паника.

— Она поедет со мной, – быстро сказала я и добавила, бросив выразительный взгляд на Греко: – В конце концов, она моя дочь.

Он удивился, но ничего не сказал.

Посадив девочку на пассажирское сиденье своей машины, я поехала вслед за Греко к клинике. Врачи и медсестры, конечно, были готовы к нашему приезду. Наверное, Греко позвонил им по дороге. Четыре человека стояли наготове, забрали у меня ребенка и торопливо повели в клинику, словно политического заложника. Никто не хотел, чтобы журналисты узнали о случившемся.

— А вы?.. – спросила меня врач, слегка приподнимая брови.

— Я журналист, – сказала я, чтобы насладиться ее ошарашенным выражением лица. Вышедший из машины Греко скривился.

— Она со мной, – поправил он и подошел к водительскому окну. Он немного подождал, пока доктор уйдет, а затем понизил голос: – Думаю, вам еще многое предстоит мне объяснить.

— Объяснять особо нечего. Девочка хотела увидеть своего волка. Поэтому мы дождались открытия приюта для животных и навестили его.

— А почему женщина в моей машине считает вас матерью ребенка? – прошипел он. – Я чуть не проговорился!

— Ну не могла же я сказать ей, что ребенок сбежал из психиатрической клиники и что мы собирались вместе съездить в приют, чтобы проведать ее волка.

Греко снова провел рукой по лицу, и я поняла, что это было жестом безысходности, которым он помогал себе сохранять невозмутимое выражение лица. Ему не нравилось терять над собой контроль.

— Самое главное, что девочка нашлась, – сказала я.

— Надеюсь, укус не обернется заявлением в полицию.