Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 163 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Набираю 820724. Замок, щелкнув, открывается. Я усмехаюсь. Ну конечно! Тот же номер, что у могилы Мэлвина.

С сердцем, колотящимся от предвкушения, дрожащими руками я вынимаю дужку замка из крепления на двери и распахиваю ее. Мой разум возвращается в такой же момент много лет назад, когда я впервые узнала об этом месте и приехала посмотреть. Это было посреди ночи. Я понятия не имела, чего ожидать, и была не готова к тому, что нашла.

Теперь же я выпрямляю спину. Дверь, скрипнув, открывается, и внутри срабатывает сенсор, зажигая тусклую желтоватую лампу. Однако ее света достаточно, чтобы я охватила взором всю внутренность бокса.

Испытываю острое дежавю. Все здесь выглядит почти так же, как в мое первое посещение: стеллажи с пластиковыми ящиками для хранения по обеим сторонам и стол в центре с аккуратной стопкой тетрадей. Если б я не знала, что полиция все вывезла из бокса Мэлвина, то могла бы поклясться, что вещи его. Прозрачные ящики с трофеями, дневники на столе, личные вещи жертв… Все то же самое.

От узнавания к горлу подкатывает тошнота.

— Как такое возможно? – спрашиваю вслух.

Я вспоминаю, что на процессе показывали снимки хранилища Мэлвина, потому что тут нашли улики, относящиеся к остальным убийствам. Наверное, Мэдисон видела их и скопировала, устраивая собственный зал трофеев. От ужаса и омерзения у меня мурашки бегут по коже.

Задняя стена, однако, отличается. Там две большущие пробковые доски, висящие бок о бок. Одна сплошь покрыта моими фотографиями и заклеена бумажками с заметками. В центре – отфотошопленный кадр, где мы с Мэдисон стоим, обнявшись, как лучше подруги. Под ней толстым маркером написано: «Сообщницы навсегда». При виде подписи я передергиваюсь и перевожу взгляд на другую доску. Там фотографии Сэма. И на всех у него выколоты глаза.

Захожу глубже в бокс, стараясь ни до чего не дотрагиваться, и осматриваюсь получше. К доске приколото рабочее расписание Сэма вместе со списком запланированных полетов. Несколько обведены красным, в скобках подписаны имена. Я сразу же узнаю их: Купер Кунц. Форрестер Блэкени. Девин Педовиц. Все почерком Мэдисон. Собственно, все записки на досках сделаны ее рукой. Я знаю это из блокнота, в котором она записывала вопросы для наших интервью в подкасте.

Потом я вижу еще снимки, от которых тошнота усиливается настолько, что меня может вот-вот вырвать. Это виды нашего съемного дома в Ноксвилле – изнутри. Углы съемки странноваты, и у меня уходит пара секунд, чтобы понять причину: они сделаны снаружи, через окна.

Я натягиваю рукав до кончиков пальцев и отгибаю верхние снимки – под ними еще десятки, если не больше. Сделаны в течение нескольких недель. И на многих пульт нашей охранной сигнализации в холле.

Мне становится ясно, как Мэдисон узнала код. Установила скрытую камеру и наблюдала через окно, дожидаясь, пока кто-нибудь из нас, вводя цифры, не отступит слегка в сторону, чтобы были видны пальцы, жмущие на кнопки.

С кодом она получила полный доступ к нашей жизни. Могла приходить к нам и уходить, когда ей вздумается… У меня подкашиваются колени, а дыхание становится прерывистым. Сколько раз она бывала в нашем доме без нашего ведома? И к какой информации получила доступ?

Я вспоминаю про свой кабинет с окном позади стола. Она могла запросто спрятать камеру под карнизом. И видела бы все у меня на экране. Могла смотреть, как я работаю, сижу в «Сайко патрол», пишу Сэму, проверяю его полетное расписание… Она могла даже видеть, как я копаюсь в ее прошлом: анализирую аккаунт в «Инстаграме», ищу старые статьи из университетской газеты о моем процессе и всё в этом роде.