Книга Сопротивляйся, страница 126 – Мария Летова

— П-ф-ф-ф… вам что-нибудь нужно?

— Нет… просто позвони ему вечером…

— Я на связи, – напоминаю. – В любое время. Если я тебе нужен, позвони или напиши.

— Угу…

— До вечера… – обещаю я.

Оля кладет трубку, а я с головой окунаюсь в дерьмо, которое так щедро льется на меня сегодня.

Наши дни. Оля

К вечеру температура у Мишани бьет все мои внутренние критические отметки, поэтому я вызываю «скорую».

Когда-то в таких случаях я впадала в панику, не зная, что должна делать и как себя вести, но с тех пор опыта у меня в миллион раз больше.

— У тебя что-нибудь болит? – глажу его пылающий лоб.

— Голова… – отвечает тонким, поникшим голосом.

— И все?

Молча кивает, переводя тоскливый взгляд на экран телевизора, где включен его любимый Человек-паук.

Он засыпает сразу после того, как получает свой жаропонижающий укол, поэтому на звонок Руслана я отвечаю вместо сына.

Наш мэр все еще на работе, и в его голосе усталость.

Мне не нужно прятаться от себя. Я честно и открыто признаюсь себе в том, что соскучилась, но, когда он сообщает о том, что собирается заехать к Мише завтра в течение дня, запрещаю ему делать это. Вся зараза, которую сын приносит из детского сада, всегда оказывается очень прилипчивой, и я не хочу, чтобы глава нашего города исполнял свои обязанности с температурой под сорок, ведь уверена, болезнь уложит его в постель только в том случае, если Чернышов будет при смерти.

К обеду следующего дня я снова вызываю «скорую». Нам предлагают поехать в больницу, но я отказываюсь, опасаясь того, что там, в дополнение к гриппу, нас обеспечат кишечной инфекцией. Они делают Мише еще один укол, который он принимает очень по-мужски.

Зажмурив глаза, терпит манипуляции врача. Воскресает на некоторое время, но энергия у него быстро заканчивается. Лежа на диване, он отказывается от еды, немного капризничает и смотрит мультики.

— Папа звонил? – трет он кулаком глаз, когда появляется на кухне после короткого сна, который все-таки сморил его днем.

— Нет еще, – смотрю на сына с нежностью.

Его мордашка настолько трогательно-печальная, когда возвращается в комнату, прихватив с собой маленький пакетик апельсинового сока, который я с утра “согревала” для него комнатной температурой.

У меня не было времени и особого желания известить о нашей болезни кого-то, кроме Чернышова и Маши, поэтому не жду никаких гостей, в том числе родителей или брата. С матерью после моего дня рождения мы вообще ни разу не созванивались.

Мне вдруг расхотелось быть для всех удобной.

До такой степени, что невидимая сила толкает к прямо противоположному берегу. Мне вдруг чертовски хочется побыть неблагодарной. С учетом того, что моя неблагодарность проявляется в любой мелочи, стараться мне не нужно.

С братом я тоже не созванивалась. По той же самой чертовой причине – меня достало быть для всех удобной. Если я ему нужна, он знает, где меня найти.

Все это влияние Чернышова.

Сглотнув шевельнувшийся в горле ком, я понимаю, что это он открыл для меня одну простую истину – совсем необязательно быть удобной, чтобы тебя любили, вполне достаточно быть просто самой собой.

Пока варю для Миши суп, гуляю по городским новостным пабликам и злюсь от бесконечных веток с комментариями, где люди, которые ровным счетом ни черта не знают о нашем мэре, позволяют себе строить в его адрес предположения. О его карьере, о его биографии, даже о его личной жизни.