Книга Подмена: тёмный близнец мужа, страница 14 – Анна Жукова

Я вздрагиваю оборачиваясь к ней.

— Я не могу, мам, нет. Я не останусь. И не буду ласковой кошечкой с тем, кто такое творит, — я показываю ей шею.

В глазах мамы отражается ужас.

— Настя… — ей нечего добавить.

— Не уговаривай меня, я решила, — отвечаю я и застёгиваю замок сумки, — я буду замужем. Степан женат. Сделка состоялась.

— Настя…

— Хочешь мне про детей сказать? Вот пусть папа их и делает. Со Степаном. А лучше с его отцом. У них найдётся о чём поговорить в перерывах между, я уверена, — беру в руки лямки от сумки.

Раздаётся звонок на моём мобильном. Номер мне незнаком. Стационарный. Даже любопытно стало.

Беру трубку:

— Алло.

— Анастасия Фёдоровна Орлова? — вопрошают.

Как неприятно царапает меня звучащая рядом с моим именем и отчеством фамилия ненавистного мне мужа.

— Д-да, — неуверенно проговариваю в трубку.

Следующая фраза кидает меня в целый спектр противоположных друг другу эмоций.

Спокойно вхожу в серое здание областной больницы. Приёмное отделение. Внутри слегка обшарпанные стены как и в любом региональном лечебном заведении. Ловлю медсестру и она мне объясняет, где находится травматологическое отделение.

Для меня находится здесь удивительно, потому что я не привыкла к статусу жены. Потому что мне омерзительна сама мысль что теперь я принадлежу человеку, которого до ужаса боюсь, которого смогу со временем возненавидеть. Степан недвусмысленно дал понять, какой он хочет видеть свою жену. Забитой, не имеющей своего мнения и права на счастье, женщину.

Мне было страшно представить себе, что будет с ним в постели. В каком ужасе будут зачаты наши дети. Не думаю, что он будет нежным…

Отвлекаюсь от своих мыслей. Быстро нахожу тех, кого ищу.

Подходя к родителям Орлова, я буквально заставляю себя не улыбаться, хотя уголки губ и тянутся вверх. И в то же время я испытываю вину. Нельзя радоваться чужому горю. Он садист и урод, но всё же не заслуживает такого. Да к тому же я вспомнила как мимоходом пожелала ему смерти. Мне стыдно за такое, но в то же время я бы хотела, чтобы его не стало…

Отец и мать Степана обнимают друг друга. Они смотрят на меня с чувством глубокой печали. Лицемеры! Какие же они лицемеры… Они прекрасно знают, что мне плевать что с моим мужем. Я нужна здесь для проформы, заполнить документы и говорить с доктором.

— Врач ещё не выходил? — спрашиваю я из вежливости, оглядываясь по сторонам, и тут же спохватываясь, интересуюсь, — как Степан?

— Врач скоро будет, — тихо проговаривает моя свекровь, а у самой глаза на мокром месте, хотя она явно под воздействием какого-то успокоительного.

Скулы на лице свёкра ходят ходуном.

— Врача сказал, что трогать его нельзя, иначе перевёз бы уже давно, — запинается и с презрением обводит холл больницы взглядом, — отсюда.

Отвешиваю лёгкий кивок, но не могу с ним согласиться. В таких больницах и работают по-настоящему талантливые доктора: практики много, случаи бывают разные, вот опыта и понаберёшься. Я брала интервью у врачей в качестве курсовой на первом курсе, да так въехала в эту работу, что почти месяц ездила с фельдшерами на скорой по адресам. Уставала сильно, но зато интервью вышло искренним, как говорится от того, кто «в теме».

А вот с отцом и матерью мужа я познакомилась год назад. Оба спортивные, лощённые, с натянутыми пластическими хирургами лицами, с модными, «летящими» причёсками, производили впечатление образцовой семьи. Но мне они почему-то никогда не нравились, хоть и были общительными, улыбчивыми. Возможно из-за сальных взглядов на меня главы семейства.