Книга Подмена: тёмный близнец мужа, страница 13 – Анна Жукова

Я замираю и стараюсь двигаться как можно тише, чтобы не шуршать материалом. Прячусь за колонну.

— Федь, Настя несчастлива. По-настоящему. Я же вижу, — начинает мама, а у меня слёзы выступают на глазах.

Слышу, как вздыхает отец и похоже раздражённо.

— Заключил сделку в том числе и для её будущего, — он старается сдержанно говорить с матерью, — тем более дело сделано.

Так вот как мой отец относится ко мне, к тому что происходит в моей жизни. Дело. Я для него всего лишь дело. Выгодное дело. На несколько миллиардов.

— Она плохо ест и стала нервной, — упрямо твердит мама.

Она кроткая, всегда подчиняется отцу. Папа это ценит, но они бы не жили вместе, если бы всё было по другому. Отец по-настоящему властный мужик, но не жестокий.

— Она смирится. Стас этот имел на неё сильное влияние. Первая любовь, школьная. Не зверь же я. Всё понимаю. Но также знаю я таких людей как он и его семья, — продолжает отец.

— Он способный парень. Трудолюбивый, — твердит мама, а я горько улыбаюсь, видя, что она скорее всего до последнего уговаривала отца отказаться от затеи выдачи меня замуж против воли, только разговоры эти ни к чему не привели.

— Ты в какой реальности живёшь, — отцу видимо надоедают эти разговоры, — трудолюбивый, работоспособный. Сделка принесла нам не только слияние капиталов двух богатых семей, она спасла мой бизнес от разорения.

Ответ папы как гром среди ясного неба. Я не знала об этом. Мама молчит, я не вижу выражение её лица, поэтому судить о том знала она или нет, какие эмоции при этом испытывает, я не могу.

— Я не позволю, чтобы ты или она когда-либо в чём-либо нуждались, — твёрдо прибавляет папа как будто и самого себя уговаривает.

Я не выдерживаю и появляюсь перед родителями, игнорируя их, устремляюсь вверх по лестнице.

— Настя, — зовёт мама, — Степан сказал, что тебе плохо и что ты идёшь спать. Он уехал, сказал, что ненадолго. У тебя голова разболелась?

— Ага, — притормаживаю я, — чудесная свадьба, пап, да? У невесты горло болит, — показываю на кровоподтёки на шее, — а жених сбежал. Зато у тебя, пап, сделка в шоколаде. Да, папуль? А Степан пусть разобьётся, я прям желаю ему этого, — и смеюсь так, что мама бледнеет.

— Настя! — вызверивается отец, — ну-ка, спустись-ка сюда.

— Муж мне велел отдыхать, — спокойно проговариваю я и забегаю к себе в комнату.

Отец не спешит следом, видимо, мама взяла на себя весь удар. Мне его ещё не хватает. Скидываю с себя наряд невесты, оставаясь обнажённой. Встаю под тугие прямые нити душа и смываю с себя то, что Степану удалось мне внушить сегодня. Я впервые ощущаю жгучую ненависть к человеку. На уровне инстинктов. Где-то в самом древнем фрагменте головного мозга.

После душа мысли приходят в порядок. И я решаюсь бежать. Мне всё равно, что будет дальше. Я выполнила всё, что просил мой отец. Детей я этому садисту рожать не намерена. Я не лягу с ним в постель. Никогда. Лучше пусть придушит.

Натягиваю на уже сухое тело джинсы, туго обтянувшие мои ноги и ягодицы и белую футболку. Вытащила спортивную сумку. Собираю всё самое необходимое. Сниму наличку, которой бы мне хватило на первое время. Жить напрошусь в общагу. Работать пойду в свободное от учёбы время. Живут же люди. Только не это всё.

— Настя! Что ты задумала? — за спиной раздаётся голос мамы.