Книга Здравствуй, пышка, новый год!, страница 16 – Инга Максимовская

— Ты, ты, ты, ты… – ну слава богу, живой. Слава богу.

— Ник, а папа что, теперь так только будет разговаривать? – подполз к инсталляции «Плакальщица рыдает над телом поверженного титана» Ванятка. – Ух ты, зырь, какая прическа у него. Класс. Слушай, я думал его палкой придется отрывать. Я передачу смотрел, там дядьку одного током било. И его, чтобы от розетки оторвать лопатой по спине ударили. Короче, вот, – сунул мне мальчик в руки черенок огромной лопаты.

— Исчадье. Исчадье. Мой сын меня лопатой хотел… Исчадье. Боже. как пережить эту гребаную ночь?

— Папа, Ника же тут. Она нас спасет, прошептал Ванюшка.

Обычно я готовлю утку по-пекински. Целый ритуал. Сначала птицу опаливаю, проливаю кипятком, мариную в рисовом вине. Потом натираю крупной солью и сажаю на банку. Вообще, положено подвешивать ее на холоде. Но у меня квартирка крошечная, балкона нет. А холодильник такой, что в нем не то что утку подвесить, у мыши не получится вздернуться. Это все что осталось мне от бабули. Мое наследство, которое у меня так и норовит отжать маман в пользу любимого сына. Эх…

Так о чем это я? А точно. Утка – это философия. Я мариную ее три дня. Сливаю с нее кровь. Потом сушу на воздухе, потом обмазываю медом. А потом… Пеку на решетке, плотно укутав птичку фольгой. Наверняка китайцы придумали этот рецепт, чтобы несчастные утки отправлялись в Вальхаллу с почестями.

Подаю я утку с блинчиками Мандарина, зеленым луком и пятью соусам.

Что-то меня занесло. Сегодня у меня нет столько времени. В затылок мне дышит злобный взъерошенный мужик, судя по пыхтению голодный и взбешенный. И маленький Ванька крутится как волчок, глядя, как я колдую над новогодним угощением. А еще, периодически появляются горничные, которые словно сошли с одного конвейера. И если бы я не увидела сразу трех красоток, похожих на статуэточки сердитых богинь, то так бы и думала, что в доме только Лю «привиденит».

— Ты им не нравишься, – довольно хмыкнул огр, заглядывая мне через плечо. Он странный. И Ванечка прав, у него есть все, как у волшебника, способного материализовать из воздуха любое твое желание. Но… Скорее всего взамен он потребует что-то очень важное и нужное. Потому что волшебник этот прямо тот кого нельзя называть, только в малахае и рыжий.

— Вы бы не стояли у меня за спиной, я когда готовлю не очень дружелюбна. – надо же, не нравлюсь я. Я же не купюра в пятьсот долларов, чтобы всем нравиться. Я вон и зрителям то не очень захожу. Не Офелия я. Сотый лебедь в восьмом ряду. И после этой бесконечной ночи, я точно сменю профессию. Права мама, мой удел бухгалтерия, или на худой конец кассирша в супермаркете.

Так апельсины, мед, корица, чеснок, немного перца.

До боя курантов всего ничего. Могу не успеть. Но, салат у меня готов, еще я сделала канапешки с сыром и виноградинками, Ванюшке взбитые сливки с ягодой и голубикой, картошку пюре, как просил мальчик и…

— Да я уж понял, что можешь ножичком запырять, – слишком он близко. Шепчет в самое ухо, от чего меня передергивает. И что-то в животе расцветает огненным цветком. Странные ощущения. Не сказать, что неприятные, но кажутся мне постыдными. Ведьмина ночь. Нескончаемая. Сжимаю пальцами апельсин. Сок брызжет во все стороны.

— Ты что творишь? – взревел этот дикий вепрь, схватившись за глаз. Попала я что ли? Надо же. Впервые в жизни.