Онлайн книга «Перекрестки»
|
— Вот вы куда пропали, – сказал он родным, когда первая эмоциональная волна отступила, и глядя на друзей, добавил. – Я очень рад, что вы здесь. — Здравствуй… – в наступившем затишье Дашин голос прозвучал неожиданно громко. Так в рассветный час, застывающий в ожидании нового дня, врывается первая нота птичьей песни и несет за собой нарастающий гомон. Гости Шерифа-младшего расступились и опустили глаза, не в силах выдержать напряжения. Оно яркой дугой соединило похудевшего мужчину на диване и женщину, остановившуюся в дверном проеме, а потом разлилось по всей палате. Джабир потер переносицу правой рукой, зажмурился, Даша никуда не пропала, она так и парила на границы двух миров, его канарейка, не решаясь переступить порог и оказаться, наконец, в одном пространстве с доктором-волшебником. — Здравствуй… – враз пересохшими губами проговорил он и протянул руку к Даше. Она медленно шагнула за порог, холодными пальцами пожала кисть Джабира, села рядом и молча положила голову ему на плечо. Шериф-старший, ничем не нарушая тишины, направился к выходу. Его примеру последовали и остальные. — Ты знаешь, что канареек учат петь? – спросила Даша, когда в палате стало возможно дышать. Джабир кивнул головой. — Пока сюда летела, прочитала в журнале авиакомпании, их еще кладут в карманы кресел. Канарейки повторять умеют, снимать мелодию…В их песнях до 15 колен может быть, представляешь? – продолжила женщина. Доктор обнял ее одной рукой. — …Их мелодия длится только 45 секунд, не более. Это же очень мало. Что потом? – Даша подняла голову и посмотрела Джабиру в глаза. Он повернулся всем корпусом к ней, взял за обе руки. — Я не читал журналов про этих птиц, но где-то слышал, что когда канарейка меняет место жительства, она может менять и свою песню, добавляя в нее голоса новой окружающей ее действительности. Но суть не в этом. Главное, что канарейка, раз научившись, продолжает петь, где бы она не находилась… Джабир крепко прижал Дарью к себе. — Ты сможешь петь рядом со мной, моя канарейка? – шепотом спросил он. — Знаете, волшебный доктор, теперь я умею петь и в одиночестве. Довольно неплохо выходит. Поэтому я могу, петь и без тебя, и с тобой, но без тебя больше не хочу… * * * По почти безупречной желтой гравийной дорожке в сторону ворот следовала компания людей. Они были заняты разговором. Чуть поодаль от них, опираясь на руку мужчины средних лет, шел старик. Когда он обернулся на белое здание клиники, словно парящее в воздухе, в одном из его окон загорелся свет. Старик узнал это окно. Теплый жемчужный свет, сочившийся из-за стекол, стал для него знаком. Старик привык жить, читая действительность как открытую книгу, и замечая в обычных вещах важные сообщения. Свет в окне рассказывал ему, что жизнь покатится дальше, соединяя тонкими ниточками людей, города и страны. Ниточки сложатся в тысячу цветных клубков, и мужчины, и женщины по всему миру будут ткать из них узоры своей судьбы. Ошибаться, распускать, начинать заново… Словом, жить и каждый новый день усилием свободной воли приводить в движение вселенский ткацкий станок. |