Книга Всадник дракона, страница 187 – Таран Матару

— Убьете нас сейчас – тоже окажетесь на столбах, – огрызнулся Джай.

Его слова возымели действие, если судить по взглядам, которыми обменялись мужчины. То, что он сказал, было правдой.

— Мы скажем, что видели, как соскользнул топор у степняка, – заявил один из худдитов. – И отрубил Милкару голову.

Джай ткнул пальцем в сторону Ганнибала.

— Почему сейчас? – спросил он. – Почему не убили его вчера вечером?

— Мы заставили его смотреть, – прорычал Ганнибал. – Смотреть, что он сделал. Он не проронил ни слезинки, когда наши товарищи задохнулись под тяжестью собственных тел.

Милкар заломил руки.

— Что я могу сделать, чтобы доказать свою невиновность? – причитал он.

— Отойди в сторону, мальчик, – сказал Ганнибал. – Это жестокое правосудие, но у нас нет другого выхода.

Джай остался на месте.

— Сегодня вечером я поужинаю, – сказал он. – Мы не срубим достаточно деревьев, если мой напарник погибнет. Если он тебе нужен – забирай его, когда я наемся.

Ганнибал стиснул зубы, перенося равновесие на пятку. Джай в ответ поднял топор, встретившись взглядом с мужчиной.

— Я вам не козел отпущения, – прорычал он.

Позади послышался треск ветки. Приближался лютоволк.

Этого было достаточно – мужчины тут же двинулись вглубь леса. На мгновение Ганнибал замер. Затем поднял дрожащий палец и произнес:

— Это еще не конец.

Дышать душой сейчас было небезопасно – по крайней мере, дышать правильно. Для этого требовалось отгородиться от остального мира. А для таких случаев, как сейчас, существовала техника колибри – чтобы дать связанным душой возможность накапливать ману, не падая с седла и не рискуя быть зарезанными.

А поскольку команда Ганнибала отиралась поблизости, последнее было вполне реально. У Джая не оставалось выбора, кроме как рубить дерево с Милкаром, одновременно используя технику колибри, чтобы впитать в себя все остатки маны, которые мог.

Когда он это сделал, нить связи с Уинтер дернулась. Джай почувствовал малышку-дракона. Он мысленно позвал ее, а она ответила на зов с удвоенной настойчивостью, но было трудно что-либо разобрать.

Однако Джай получил от нее ману. Частичка за частичкой, она плыла по их связи. Юноша с трудом представлял, каких усилий стоило Уинтер отправить ману на такое расстояние. Наверное, она занялась этим несколько часов назад, чтобы та дошла до него сейчас.

Джай погрузился в чувство благодарности, переполнявшее его при мысли о том, что малышка так старалась помочь, и направил это чувство в сторону Уинтер.

Мана текла по его каналам плавно, как горячее масло, и с каждым вдохом, казалось, впитывалась все больше, несмотря на то что Джай был вдали от Уинтер. Его тело привыкло к этому. Каким-то образом те недели, когда он постоянно дышал душой, чтобы остаться в живых, наряду с пользой от таблеток и кристалла души, подготовили его тело к накоплению маны. Его ядро было невелико, но Джай гордился собой.

И радовался, что у него будет больше шансов спасти Фриду… или даже пережить все это, чтобы снова увидеть Уинтер.

Неподалеку прозвенел звонок. Он услышал крики охранников, призывавших заключенных вернуться.

Закованных в кандалы вели обратно к недостроенной стене, подталкивая копьями, если те двигались недостаточно быстро.

У ворот их ждала Беверли. Ее лютоволк сидел на задних лапах и обнюхивал каждого входившего. Рядом с надзирательницей в тележке уже лежала куча конфискованных вещей, в основном ягоды, коренья и орехи; тут же на коленях стояли двое мужчин.