Книга Всадник дракона, страница 161 – Таран Матару

Тем не менее с каждым днем он совершенствовался, пока не смог надежно сохранять больше маны, чем расходовал.

Он также принял две из трех своих таблеток. Они оказались полезны: почти удваивали количество маны, которое Джай накапливал каждый день. Когда он их принимал, все становилось немного легче: разум прояснялся, юноша лучше контролировал ядро. Даже мана текла по венам, будто ее притягивало к его центру. В первый раз Джай даже решил, что ему это показалось, – но в конце дня обнаружил в ядре вдвое больше маны, чем обычно.

Единственным недостатком таблеток было то, что они вызывали раздражение желудка и оставляли кислый привкус во рту, как с похмелья. Но их польза была бесспорна: ядро Джая было почти полным.

С каждым днем Кашмирская дорога становилась все более неосвоенной и узкой. Маленькие городки и деревни попадались все реже, и наступил день, когда они не встретили ничего, кроме единственной гостиницы, – зато миновали десятки путешественников, разбивших лагерь на обочине дороги.

Эти путники тоже казались другими. Среди них почти не было пешеходов – большинство путешествовали вместе с караванами. Именно здесь по-настоящему начиналась Кашмирская дорога. Здесь бродили бандиты, патрулировали легионеры, а сборщики налогов выискивали торговцев, чтобы обчистить их до нитки. Ходили даже слухи о стаях лютоволков и других редких и опасных существах. Однако, учитывая, что за ними по пятам следовало облако пыли от легиона, эти звери беспокоили Джая меньше всего.

К счастью, Нави оказалась просто находкой: она не подпускала легион ближе, удерживая хороший темп. Руфус был прав насчет хиро. Она была неутомима и, пока ее кормили и чесали ей спину, казалась совершенно счастливой. Нави с удовольствием спала в земляной ванне, которую сама же себе и устраивала. Только когда шел дождь, она выглядела несчастной и проводила половину вечера, засунув голову в повозку. Никто ее за это не ругал.

Сегодня снова шел дождь. Вернее, была гроза. Настолько сильная, что Фрида воткнула меч Джая в землю рядом с их телегой, как громоотвод. По-видимому, удары молнии нередко становились причиной гибели для связанных душой, которые летали на крылатых зверях.

Вечером Джай вышел в бурю; за ним бежала лаявшая Уинтер. Дождь хлестал по лицу как молот, словно само небо хотело затолкать его обратно внутрь повозки. Но юноше требовалось кое-что сделать. Джай продвигался вперед, чувствуя, как медленно утекала мана, защищавшая его от ледяного холода. Он запечатал ее с немалыми усилиями, спотыкаясь о камни и ветки, в то время как его разум пытался сделать две вещи одновременно. В мгновение ока тело промерзло до костей.

Джай направился к холму, заросшему папоротником и кустарником, поднялся на его вершину и осмотрел окрестности. Уинтер, такая жизнерадостная, какой он ее еще никогда не видел, сидела у него на плече, тявкая на небо. И природа откликнулась на зов: порыв ледяного ветра едва не сбил Джая с ног, а небеса обрушили на землю целое море воды. Юноша стоял в свете полной луны и безмолвно кричал в бушующий шторм. Холод был его мерилом. Пока он его чувствовал, он знал, что печать на ядре крепка. И она должна была оставаться крепкой, если он планировал расширить ядро.

Сегодня он наполнит его до отказа. Раздует, как мяч из свиного мочевого пузыря!