Книга Всадник дракона, страница 163 – Таран Матару

Юноша изо всех сил сжал ядро, заставляя его снова втянуть ману. Оно едва шевелилось, и было так больно, что Джай едва не потерял сознание в тот же миг. После всего, что он сделал с ядром, оно стало хрупким. Он не смел его сломать.

Но его усилий оказалось достаточно, чтобы первая частица маны коснулась поверхности ядра – и растаяла, словно снежинка на языке, пройдя сквозь кристаллическую оболочку. Затем последовала еще одна частица, и еще…

Джай полностью отпустил контроль над ядром, позволяя мане течь туда, куда она желала, и золотая капля внутри мгновенно вспыхнула. Юноша почувствовал такой прилив тепла, словно его бросили в горячую ванну.

После того, как он так долго сдерживал ману, эффект был почти эйфорическим. Радость смешалась с триумфом. Всю жизнь он считал, что никогда не был в чем-то хорош. Но это… это у него получилось.

Для обычного человека месть за своих братьев была всего лишь мечтой. Но для человека, связанного душой…

Джай открыл глаза.

Он стоял на ветру, и от него валил пар, как от дыхания дракона. Кожа практически шипела, и он вдруг снова смог дышать.

Джай распахнул объятия и возвысил голос, присоединяясь к победному вою Уинтер. Вместе они бросали вызов природе.

Буря бушевала. И они бушевали вместе с ней.

В ту ночь Джай крепко спал в повозке, свернувшись калачиком у входа и укрывшись лишь одеялом из конского волоса. Он дрожал, но не собирался тратить драгоценную ману на то, чтобы согреться.

На следующий день, приложив медленные, сосредоточенные усилия и испытывая немалые мучения, он к обеду наполнил свое нежное ядро примерно на двадцатую часть от его новой емкости. Можно было дышать душой всю неделю, но так его и не наполнить…

Юноша грел руки у костра. Уинтер заняла свое обычное место, свернувшись калачиком рядом с огнем – так близко, что Джай был уверен, что она обожжется. Впрочем, он помнил, что драконы известны своей любовью к сильному холоду или жаре.

Уинтер, как обычно, заботливо наблюдала за ним, пока он ел.

— Да ладно тебе, девочка, – сказал Джай. – Я знаю, что ты сыта. Не могу есть, когда ты на меня смотришь!

Фрида усмехнулась.

— Немногие мужчины жалуются на то, что их любимая девушка смотрит на них с обожанием, – сказала она. – Моя Йормун делала то же самое во время еды. А еще когда…

Она покраснела, а Джай сдержал улыбку. На этот раз он знал, что именно она собиралась сказать, – Уинтер имела такую же привычку, как и дракон Фриды.

— Ты про то, когда я иду… кхм… осушать акведук? – спросил Джай. Девушка посмотрела на него в замешательстве. – Ну… полить цветы? – Фрида громко рассмеялась.

Было приятно видеть ее счастливой. Ее холодная, суровая красота мгновенно смягчилась: резкие линии губ озарила теплая улыбка, а на фарфоровых щеках с ямочками появился румянец.

Обычно он замечал ее мягкую сторону только тогда, когда девушка играла с Уинтер. Впрочем, даже с драконом она старалась быть сдержанной, зная, что Джай наблюдает. В остальное время Фрида держалась сурово, и даже постоянные подколки Руфуса едва ли могли пробить брешь в ее невозмутимости.

— Она тоже так делает? Я думала, это причуды Йормун! – рассмеялась Фрида, встряхнув волосами. К этому времени чернила уже давно смылись, и Джай пожалел, что сел так далеко от нее сегодня вечером.