Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 126 – Элен Бергман

— Возьми лесные ягоды, эти рубины мхов, и перетри их с золотым мёдом, пока они не станут единой сладостью. Часть этой смеси залей кипятком, — я очертил рукой круг в воздухе, — и когда остынет, перелей в кувшин. Это будет напиток для леди Мойры.

Кухарь внимал мне с той серьёзностью, с какой оруженосец слушает наставления рыцаря.

— А остаток положи в миску. Поставишь на поднос рядом с белоснежным творогом и свежими лепешками.

Здоровяк озадаченно почесал подбородок и хмыкнул, не удержавшись от мужицкой прямоты:

— Понятно… Ох уж эти брюхатые, вечно им не по нраву обычная еда.

Я смерил его взглядом, холодным, как дыхание ледника. Кухарь тут же осёкся, почуяв неладное, и поспешно склонил голову:

— Всё исполним в точности, ярл. Как скажете!

— И это еще не всё, — добавил я, склонившись к столу. — К обеду подашь салат.

Он нахмурился, пробуя незнакомое слово на вкус:

— Салат? Это что же за диво такое?

Я короткими, точными жестами показал, как следует нарезать хрустящую капусту, сочную репу и яркую морковь, как смешивать их, сдобрив щепоткой соли и каплей меда. Кухарь смотрел на мои руки так, словно я открывал ему тайные манускрипты из далёких южных земель.

Когда я закончил, он медленно, со священным трепетом произнес:

— Сделаем… Непременно сделаем.

Я выпрямился, и мой взор стал острым, как жало копья. Я заглянул ему прямо в душу, туда, где прятались его мелкие страхи:

— А теперь запомни самое главное. Никакого эля. Ни капли. И никакого вина.

Он испуганно моргнул, не веря своим ушам.

— Я говорю тихо, кухарь, но пусть мои слова дойдут до твоего сердца, — вкрадчиво продолжил я. — Если узнаю, что в её кубке оказался хмель… клянусь, голова твоя первой слетит с плеч и украсит ворота этого замка.

Кухарь мгновенно побледнел, и пот выступил у него на лбу, несмотря на кухонный жар. Он яростно затряс головой:

— Помилуйте, ярл! Да разве ж я смею! Всё исполню, как велено, клянусь всеми святыми и очагом своим!

Я удовлетворённо кивнул, видя, что урок усвоен.

Слухи о крутом нраве северного ярла, похоже, облетели замок быстрее утреннего тумана, и желающих испытать мою ярость на собственной шкуре не нашлось. Кухня вновь ожила, наполнившись привычным гулом, но поварята и челядь то и дело бросали на меня украдкие, полные опаски взгляды. Видано ли, чтобы грозный воитель самолично вникал в кухонные таинства, выверяя каждую мелочь в господском завтраке?

Я окинул взором столы, стонавшие под тяжестью мучных мешков и корзин с корнеплодами, где в живописном беспорядке соседствовали связки лука и груды простоватой деревянной утвари.

— Так, — я веско хлопнул ладонью по дубовой столешнице, заставив посуду жалобно звякнуть. — А теперь подай завтрак и мне.

Кухарь вытянулся во фрунт, ловя каждое мое слово:

— Слушаю, ярл! Что прикажете?

— Кашу. Густую, чтобы ложка стояла. Яйца, сыр... — я кивнул на корзину, где рдели лесные дары. — И тот же ягодный взвар, что ты приготовил для леди.

— Будет исполнено, господин! — засуетился здоровяк.

— И поторапливайся. День обещает быть долгим, а дел у меня в избытке.

Повар развернулся столь стремительно, что полы его передника взметнулись, точно паруса драккара.

— Эй, бездельники! — рявкнул он, и его бас заставил подручных подпрыгнуть.

— Живо кашу на огонь! Ты — за яйца! А ты, косолапый, тащи ягоды, да поживее!