Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 112 – Элен Бергман

— Какая?

Монах внимательно посмотрел мне в глаза.

— Свейн не до конца доверяет тебе. Тем более из-за тебя его план всё время на грани.

В очаге тихо треснуло полено.

— Вот как.

— Ты храбрый воин, — продолжил Отрик спокойно. — Но ты… непредсказуем.

— Красиво сказано.

— Конунгу нужны рядом люди, которые чётко выполняют его приказы и не мешают своими безрассудными выходками его планам.

Он слегка пожал плечами.

— А ты — слабое звено, так как непредсказуем.

Я усмехнулся.

— И что же он собирается делать со мной?

Отрик выдержал паузу.

— Наблюдать.

— Через тебя?

Он не стал отрицать.

— В том числе.

Несколько секунд мы молчали.

Шахматная партия вышла на середину.

Я медленно встал.

Отрик тоже поднялся.

— Скажи моему брату, своему господину, — произнёс я спокойно, — что я не собираюсь ломать его игру. Иногда просто надо вовремя делится замыслами.

Монах внимательно посмотрел на меня.

— Но?

Я слегка улыбнулся.

— Но и пешкой быть не собираюсь. — Покопавшись в памяти Хокона, я переиначил: —Я не буду простым камнем на доске.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые не только столом, но и пропастью несказанных слов. Два человека, запертых в каменном мешке замка, каждый со своими тайнами, тяжёлыми, как могильные плиты.

Отрик наконец медленно кивнул, признавая завершение этого раунда.

— Я передам твои слова, ярл.

Я развернулся и направился к выходу, чувствуя на спине его колючий взгляд. Тяжёлая дверь уже была близко, когда за спиной снова раздался его голос — тихий, но отчётливый, заставивший меня замереть.

— И ещё одно, Хокон.

Я обернулся через плечо.

— Да?

Отрик смотрел на меня с пугающей проницательностью, словно пытался просветить насквозь мою плоть и кости, добравшись до самой сути.

— Если ты действительно изменился… — он сделал паузу, и в его глазах блеснуло нечто, похожее на предчувствие беды или великой славы, — да… конунг прав, — и задумчиво добавил: — тебя действительно сложно просчитать.

Я не удостоил его ответом. Шагнув за порог, я скрылся в холодном коридоре замка, где сквозняки шептали о переменах, которые уже невозможно было остановить.

Факелы горели тускло, и их свет ложился на стены дрожащими пятнами.

Я отсчитал несколько шагов по гулкому коридору, замер у узкого окна и с силой вдавил ладони в шершавый, ледяной камень подоконника. Холод бодрил, вытесняя из мыслей душный одуряющий запах эля и воска.

— Ну и влип ты, Толян… — едва слышно выдохнул я в пустоту.

Внизу, в глубоком колодце двора, бессновался ветер, с сухим шелестом гоняя по камням палую листву. Но в голове всё еще гремело эхо разговора с Отриком. Каждое его слово продумано, каждая пауза, тяжёлая, как занесённый топор, каждый взгляд, в котором не было ни капли божьего милосердия.

Чем дольше я прокручивал это в уме, тем яснее проступала истина: передо мной сидел не просто монах в потёртой рясе. Этот крыс — «святоша» был игроком. Причём игроком такого уровня, что любая ошибка в этой партии могла стать последней.

— Так… давай по порядку, — прошептал я, закрывая глаза.

Армейская выучка и годы в операционной приучили меня к одному: в любой критической ситуации нужно отбросить эмоции и разложить всё по полочкам. Этот навык не раз вытаскивал меня из критических ситуаций в прошлой жизни. Похоже, здесь, среди суровых скал Гэллоуэя, он станет моим единственным верным союзником.