Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 110 – Элен Бергман

Брат Отрик ожидал.

Монах сидел у длинного дубового стола, сложив тонкие пальцы перед собой. Перед ним стояла кружка эля, но он едва притронулся к ней. Его тёмные глаза были устремлены к дверям, и в этом спокойствии чувствовалось напряжение человека, привыкшего думать на несколько ходов вперёд.

Тяжёлая дубовая дверь отозвалась протяжным скрипом, и в зал вошёл ярл Хокон.

Его фигура — высокая, широкоплечая, с белеющей повязкой на виске — казалась высеченной из того же сурового камня, что и стены замка. В его походке не осталось и следа прежней заносчивой бравады, которой он кичился раньше, словно дешёвым вином. Нынешний Хокон двигался размеренно, с какой-то хищной внимательностью в каждом жесте. Именно эта перемена, эта внезапно обретённая весомость движений, тревожила Отрика сильнее открытой угрозы.

Хокон.

Я подошёл к столу и замер, возвышаясь над монахом, прежде чем нарушить тишину.

— Я рад, что ты нашёл время, ярл Хокон, — спокойно произнёс он.

Я подошёл ближе и сел напротив него на лавку, вытянув ноги.

— Ты сам хотел поговорить, брат Отрик. Вот я и пришёл.

Несколько мгновений мы молчали.

На несколько мгновений в зале воцарилось безмолвие, нарушаемое лишь тоскливым воем ветра, пробравшегося в щели древней кладки. В этой тишине два игрока замерли, оценивая силу и волю друг друга перед первым ходом.

Отрик не сводил глаз с моего лица. Он разглядывал меня так, будто хотел заглянуть под кожу и увидеть, что там внутри, будто читал потаённую летопись.

Я отвечал тем же.

Ну что ж, крыса… давай играть.

Отрик слегка наклонил голову.

— Я не могу не заметить, как сильно ты переменился, — наконец нарушил тишину монах, и голос его прозвучал вкрадчиво, как шорох рясы по камням.

Я лишь едва заметно повел плечом, словно стряхивая с себя навязчивое любопытство собеседника.

— Вот как?

— Да. По дороге в замок… за столом… даже сегодня в амбарах. Люди уже начали говорить.

Я усмехнулся.

— Люди всегда говорят. Это их любимое занятие.

— Верно, — мягко согласился он. — Слухи бегут быстрее гончих, ярл. Люди уже шепчутся о твоём новом нраве.

Он сделал паузу.

— Ты стал… рассудительнее.

— Может, просто головой приложился так, что мозги на место встали.

Отрик чуть улыбнулся. Но глаза его не улыбались.

— Возможно… особенно когда смерть дышит в затылок, — мягко добавил монах, и в его словах послышался едва уловимый холод металла.

— Я не властен над чужими языками. Пусть говорят, — отрезал я.

Отрик позволил себе тень улыбки — тонкой и острой, как лезвие бритвы. Он будто понял, что перед ним теперь не цепной пес, а игрок, чьи карты пока скрыты в тени.

— Иногда разговоры народа бывают полезны. Они показывают, куда движется ветер.

Я ничего не ответил.

Началась настоящая шахматная партия.

Он сделал первый ход.

Монах внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— Я скажу прямо, ярл. Сейчас твоё положение очень важно. Твоя жена — дочь мормэра Амлайба. Она носит ребёнка. Наследника.

— Это всем известно.

— И именно поэтому, — продолжил Отрик тихо, — тебе следует быть особенно осторожным.

Я наклонился вперёд.

— Осторожным… в чём?

Он слегка постучал пальцами по столу.

— В своём нраве. В поступках. В словах. Ни для кого в этих землях не тайна, что ты ярл, человек-буря, чей путь устлан обломками кубков и отзвуками пьяных ссор. Ты слишком предсказуем в своей ярости и в своей алчности.