Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 108 – Элен Бергман

Мы заняли свои места в этом кругу сильных мира сего. Я невольно обвел взглядом зал, пытаясь за шумом кубков и смехом разглядеть истинные лица тех, с кем мне теперь предстояло делить этот суровый край.

Места за столами распределялись по негласному закону крови и влияния: чем ближе к помосту мормэра, тем весомее было слово гостя. У самого подножия восседали знатнейшие вассалы, за ними — рыцари поскромнее, седовласые старейшины родов и старшие дружинники. Чем дальше вглубь зала, тем проще становились лица и грубее ткани одежд.

В этом пёстром собрании я отыскал взглядом Ирвина, брата-бастарда мормэра. Он сидел чуть поодаль, на границе между властью и забвением, но всё же сохранял достоинство своего происхождения. А рядом с ним… — его дочь. А … вот и Элли.

Она устроилась так, чтобы оставаться в тени, но при этом быть на виду у каждого. Тёмные волосы обрамляли лицо с безупречными чертами, а во взгляде, который я уже поймал в коридоре, светился острый, колючий интерес. Кузина моей жены, дочь непризнанного брата — в этом замке она была опасным украшением.

Почувствовав моё внимание, Элли едва заметно, одними уголками губ, подарила мне улыбку. В ней не было робости — только вызов. Я сухо отвел взгляд, переключив внимание на столы.

В зале было не меньше полутора сотен человек. Над рядами гостей стоял непрерывный гул, а слуги бесконечной вереницей проносили тяжёлые блюда. Это была еда людей меча и плуга — простая, обильная, пропитанная дымом и солью. В огромных деревянных чашах дымилась густая каша, на медных и глиняных пластах высились горы мяса: запечённого до чёрных пригарин и томлёного в котлах. Рыба — от копчёного лосося до золотистой форели — манила жирным блеском, а стопки грубых лепёшек исчезали быстрее, чем их успевали подносить. Тяжёлые кувшины с элем гуляли по рукам, щедро орошая глотки пирующих.

Я окинул этот пир взглядом и мысленно усмехнулся.

Ни тебе овощей, ни зелени… ни фруктов…

Про какие-нибудь компоты здесь и слыхом не слыхивали.

Да… культуру питания тут ещё менять и менять…

Я покосился на Мойру.

Особенно для моей беременяшки…

Ей сейчас витамины нужны, а не одно мясо с кашей.

За столом шли разговоры — то тихие, то громкие. Люди обсуждали урожай, набеги, торговлю, слухи с юга и из Нортумбрии.

Брат Отрик тем временем не умолкал. Его голос, вкрадчивый и гибкий, заполнял пространство вокруг нашего края стола. Он рассыпал язвительные замечания, словно острые специи, и тонкими вопросами направлял беседу с Амлайбом в нужное ему русло. Время от времени его взгляд — холодный и цепкий — замирал на мне. Так старый ворон на ветке высматривает внизу добычу, выжидая удобный миг.

Когда трапеза подошла к концу, он наконец обратился ко мне напрямую.

— Ярл Хокон, — произнёс он мягко, сложив унизанные перстнями пальцы на столешнице. — Я был бы признателен, если бы вы выкроили время для небольшой беседы.

Я встретил его взгляд спокойно и твёрдо.

— Разумеется, брат Отрик. — Я медленно поднялся со своего места. — Но прежде я провожу жену в наши покои.

Он ответил лёгким, почти невесомым кивком.

— Конечно. Семейные обязанности — дело угодное Господу, — в его тоне промелькнула тень насмешки, едва уловимая, как сквозняк. — Я буду ожидать вас в малом зале.

— Скоро я буду, — коротко бросил я и, поднявшись из-за стола, протянул руку Мойре.