Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 62 – Ли Литвиненко

Подозрения в уникальности Сфеноса посетили Медею еще в первые дни после его рождения. Он никогда не плакал! Только недовольное ворчание раздавалось из люльки, когда малыш был голоден. И звуки, похожие на вой, когда он хотел в туалет. Уже через пару дней после рождения ребенок не желал мочить пеленки и требовал горшок! Невероятно! Такого опытная няня раньше не видела и о подобном не слышала. Свое удивление она оставила при себе и делала вид, что такое быстрое развитие детей – норма.

— Да у моего племянника зубы с рождения, – убеждала Медея девушек, когда через неделю улыбка малыша осветилась первыми зубами. Клыками! У него первыми выросли две пары острых клычков. – Так и родился зубастым.

Девушки кивали и шли работать. Времени размышлять над этим ни у кого не было. А ребенок рос. Быстро. Гораздо быстрее обычного человека. К концу лета он весил как годовалый крепыш. Ползал с двух месяцев, а сейчас уже свободно стоял, держась за перила своего манежа. Детский загончик, наподобие загона для кур, пришлось соорудить для безопасности малыша. Он рос слишком любопытным и шустрым, постоянно что-то валял, проливал, грыз и лез куда не следует. Теперь, когда кухарка занималась своими прямыми обязанностями, Сфенос играл с козлятами.

Кроличья тушка сварилась, и Медея вытащила мясо на тарелку, поставила на стол и вернулась к печи. Сейчас сварится горох, и она приготовит сочную зажарку. Поделит кролика на части, обжарит на свином жиру с овощами и отправит обратно в кастрюлю. Так будет вкусней.

Малыш наблюдал, жадно переводя взгляд с няньки на кролика, исходившего паром. Медея села на низкий пенёк спиной к нему и принялась очищать картофель. Этого малыш, кажется, и ждал. Вставил ногу в прореху между прутьями, подтянулся и перекинул тельце через перила своего манежа. Руки соскользнули, и он, сгруппировавшись, беззвучно шлепнулся на траву, сверкнув голой попой – из-за жары его одевали в одну короткую рубашку. Прячась за лавкой, на четвереньках прополз под стол. Словно что-то почувствовав, Медея замолчала. А, нет. Просто утерла пот со лба и тихо запела. Сфенос выдохнул и посмотрел наверх. Цель была близка. Он поднялся, держась за лавку, и протянул верх руку. На ощупь нашел заячью ногу, потянул. Не рассчитал усилий, и под стол полетела не только тушка, но и миска с бульоном.

Под навесом наступила тишина. Медея подскочила и с ножом в руках, словно разбойник, озиралась вокруг:

— Кто здесь?!

Никто не ответил, но послышалось тихое чавканье. Из-под стола… Жадное, не человеческое, со странным ворчанием. Так едет собаки или голодные коты. Животное? Может, лиса? Медея испугалась за ребенка и посмотрела на манеж. Но мальчика там не оказалось. Растерявшись, огляделась по сторонам. Козлята вот они – резво скачут по своему загону. А где малыш?

Не может быть… Медея отбросила нож в кастрюлю с картошкой, нервно вытерла испачканные руки о юбку. Медленно, словно боясь увидеть нечто страшное, нагнулась.

С ужасом горе-нянька обнаружила, что ребенок, который по всем срокам должен был еще питаться только молоком, сидел и уплетал за обе щеки зайчатину. Он неумело отрывал от зайца целые куски и жадно глотал, прямо так, не пережевывая. Глаза зажмурены, а испачканная жиром мордашка выражает блаженство.