Книга Бёрк 2. Оборотни сторожевых крепостей, страница 61 – Ли Литвиненко

А на озере предстояла большая работа.

Когда лепестки маков стали осыпаться, перед проклятыми встал вопрос: когда нужно собирать урожай и как? Про это никто никогда не слышал и не знал. Как вообще возможно собрать с поверхности озера головки ореха? Это невозможно! Никто из девушек даже плавать по-настоящему не умел. Панику, возникшую в тесных рядах проклятого сестринства, быстро подавили и проблемы стали решать постепенно. Ключевым элементом стала Бёрк. Она прекрасно плавала, была сильной, выносливой и лучше всех придумывала, как поступить. Медея этому, кажется, даже обрадовалась.

— Иди и не волнуйся, – выпроваживала она оборотницу каждое утро. – Уж чего-чего, а три раза напоить ребенка молоком я смогу.

— Но у тебя столько дел… Кухня, и посуда, и…

— Посуда? – со смехом переспросила Медея. – Милая, я выросла в богатой семье, но у меня было три сестры и два брата. Я, как старшая, всегда была при деле. Ребятня для меня совсем не забота, а так, приятная компания. Ступай и не волнуйся, мне эти хлопоты в радость.

В сердце Берк ревность к няньке просыпалась только в первые дни. Но Мади была осторожна и почтительна. Она не добивалась роли матери и не мешала Бёрк, не вмешивалась в их с сыном общение, но, когда было нужно, всегда оказывалась рядом. И спокойно, без ненужной борьбы, они делили мальчика. Бёрк была с ним вечером после работы и ночью, а Медея возилась с малышом днем. Такой подход всеми был принят как норма, и негласно Медею освободили от другой работы. На ней осталась только кухня. С ней и ребенком кухарка прекрасно справлялась.

— Как думаешь, приготовить сегодня щи или потушить ее с картошкой? – спросила Сфеноса нянька, вертя в руках крупную капустную голову.

Сфен замолчал, словно обдумывая ответ на вопрос.

— Ме, – уверенно ответил малыш и дернул ее за ухо.

— Отлично. Значит, капусту сегодня тушим с картошкой, а на первое сварим суп из зайчатины и гороха.

Она наклонилась. Ребенок, привычный к таким поворотам, крепче схватился за кофту няни и обхватил ее бока. Меткими ударами ножа Медея срезала еще пару вилков капусты и отправила их в корзину к картофельным клубням, выкопанным раньше.

— Кажется, здесь все, – кухарка вытерла пот со лба и, подхватив свою тяжелую ношу, оправилась к обители.

Тропинка от огорода шла вдоль маленького ручья, и Сфенос осматривался вокруг, словно впервые тут оказался, хотя Медея ежедневно таскала его к грядкам за свежими овощами. Малыш, словно маленький часовой, присматривался к зарослям, выискивая опасность. Он был необычным ребенком. Очень необычным. И нянька это знала.

Вернувшись под кухонный навес, Медея оставила корзину и, развязав платок, удерживавший ребенка на ее спине, опустила того в некое подобие загончика, который он делил с козлятами.

— Проголодался?

Женщина взяла со стола чайничек для заварки, наполненный молоком, и поднесла носик ко рту малыша. Удобный для питья, он заменял ему соску.

— Фу-у-у, – сделав пару глотков, ребенок скривился и оттолкнул поилку.

— Не хочешь? – удивилась нянька. – Но ничего другого тебе пока не положено. Мал еще. Не пьешь молоко, значит, не голоден.

Медея перестала обращать на младенца внимание и занялась готовкой. Через прутья загородки за снующей фигурой внимательно наблюдали умные глаза. Черные зрачки плавно сузились, превратившись в черточки.