Книга Развод. (Не) вспоминай меня, страница 4 – Марина Ремарк

— Вера... — прошептал я. Голос подвёл. Он звучал так, будто я долго кричал в пустоту. Хриплый, чужой обрубок звука.

Она вздрогнула и открыла глаза. Мгновенно. Словно и не спала вовсе, а стояла на посту.

Я ждал улыбки. Тёплого взгляда, от которого всегда становилось легче. Я ждал, что она бросится ко мне, прижмётся, скажет, что всё позади.

Но Вера не шелохнулась. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, и в этом взгляде не было радости. Только застывший, ледяной ужас.

Я не понимал. Совсем.

— Артём? — она подалась вперёд, но тут же замерла. — Ты проснулся. Как ты себя чувствуешь?

Я попытался улыбнуться. — Как будто по мне проехал грузовик.

— Почти, — её голос был ровным. Слишком ровным. — Это была авария, Артём. Серьёзная.

Я нахмурился. Авария? Я не помнил никакой аварии. Последнее, что я удерживал в голове — наш ужин. Мы смеялись. Кажется, мы обсуждали отпуск. Или это было давно?

Я схватил её за руку. Пальцы Веры оказались холодными, как лёд. Она не отстранилась, но я почувствовал, как напряглось её тело. Каждая мышца, каждая жилка. Она сидела рядом, но между нами словно выросла бетонная стена. Прозрачная, но непробиваемая.

— Вера, почему ты так смотришь? — я сжал её ладонь. — Что случилось?

— Врачи говорят, у тебя травма, — она медленно высвободила руку. Сделала это так аккуратно, будто боялась меня сломать. Или боялась моего прикосновения. — Ты многое забыл.

Я замолчал. В голове зашумело. Забыл? Что можно забыть, когда она здесь?

Я закрыл глаза и попытался найти опору. Профсоюзная. Наша первая съёмная однушка. Сквозняк из разбитого окна, который мы затыкали моим старым свитером. Запах дешёвого кофе и её волос — ванильный, сладкий. Мы тогда были так счастливы, что это казалось почти неприличным. Мы строили планы. Мы собирались завоевать этот город.

Я открыл глаза и снова посмотрел на неё. Сейчас на Вере был дорогой, безупречный пиджак. На тумбочке лежал телефон последней модели. Палата выглядела как номер в пятизвёздочном отеле.

Мы завоевали город. Но где-то по дороге мы потеряли нас.

Я посмотрел на её левую руку. Она лежала на колене, тонкая, с аккуратным маникюром.

Пустая.

Я замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстро и неровно, толкаясь в рёбра.

— Где твоё кольцо, Вера?

Она непроизвольно спрятала руку за спину. Жест был таким быстрым, почти животным. На безымянном пальце виднелась тонкая, едва заметная белая полоска. След от металла, который носили долго. Очень долго.

— Я... — она запнулась. Её взгляд метнулся в сторону, к окну. — Руки отекли. От нервов. Пришлось снять.

Я чувствовал, что она лжёт. Ложь висела в воздухе, густая и липкая. Я знал Веру десять лет. Я знал каждый её интонационный сдвиг. Когда она говорила правду, её голос был как чистый ручей. Сейчас он был как битое стекло.

Я не стал спорить. У меня просто не было сил. Туман в голове начал сгущаться, накатывая тяжёлыми волнами.

— Марк сказал... — она запнулась, поправляя одеяло. — Твой врач. Он сказал, что память будет возвращаться понемногу.

Я посмотрел на свои руки. Они казались чужими. Слишком ухоженными, слишком крупными.

Я боялся. Впервые в жизни мне было по-настоящему страшно. Мой мозг превратился в огромный заброшенный дом с сотнями комнат. И большинство из них были заперты. Я бродил по тёмным коридорам, натыкаясь на закрытые двери. За одной из них была та авария. За другой — последние три года нашей жизни.