Книга Развод. (Не) вспоминай меня, страница 6 – Марина Ремарк

Я посмотрела на него. На шрам на его виске. На эту новую, пугающую беззащитность. Он доверял человеку, который прямо сейчас готовился пережевать его жизнь и выплюнуть всё, что не вписывалось в бизнес-план.

— Нам нужно поговорить, Виктор Павлович, — сказала я, глядя свёкру прямо в глаза. — В коридоре.

* * *

Стерильный коридор встретил нас гудением люминесцентных ламп. Здесь было ещё холоднее, чем в палате. Виктор Павлович остановился у окна, глядя на парковку больницы. Его профиль казался высеченным из камня.

— Ты ведь умная женщина, Вера, — начал он, не оборачиваясь. — Я всегда ценил в тебе это качество. Ты строила этот холдинг вместе с нами. Ты знаешь цену каждому решению.

Я вздрогнула. «Ты умная, поймёшь». Эхо Артёма. Семейная черта — бить наотмашь вежливостью.

— К чему это предисловие? — спросила я.

— Артём болен. Его память — дырявое решето. Он не помнит твоего предательства. Не помнит, что вы были в шаге от развода.

— Моего предательства? — я почти рассмеялась. Горько. В голос. — Это я изменила ему три года назад? Это я назвала его «ресурсом»?

Виктор Павлович наконец повернулся. В его взгляде не было раскаяния. Только раздражение.

— Оставь эти эмоции для подруг. Алиса была ошибкой Артёма, я признаю. Но Алиса — своя. Она понятна. А ты... ты стала опасна. Ты начала копать там, где не следует. «Речной» — это моё детище. И я не позволю тебе разрушить всё из-за твоих амбиций.

— «Речной» — это прачечная для вывода денег, Виктор Павлович, — я сделала шаг вперёд. — И вы это знаете. Я нашла схемы. Я нашла подставные фирмы.

— Ты ничего не нашла, — тихо произнёс он. — Ты просто обиженная женщина, которая пытается укусить руку, которая её кормила. Артём подпишет документы о разводе. Завтра. Я уже вызвал нотариуса.

Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри что-то окончательно каменеет. Боль никуда не делась, она просто превратилась в лёд. Прозрачный. Твёрдый.

— Он не подпишет, — сказала я.

— И почему же? — он приподнял бровь.

— Потому что он меня любит. Он помнит меня такой, какой я была десять лет назад. Той Верой, с которой он делил один доширак в съёмной однушке. И пока он это помнит, он верит мне. А не вам.

Виктор Павлович усмехнулся. Это была страшная усмешка.

— Любовь — это зыбкий фундамент, Вера Николаевна. Особенно когда память можно... подправить. Я — его отец. Я — его законный представитель, если он будет признан недееспособным.

— Он дееспособен, — отрезала я. — Марк подтвердит. Он ориентирован в пространстве и времени. Амнезия не делает человека овощем.

— Мы посмотрим, что скажет экспертиза, которую я назначу, — свёкор подошёл вплотную. От него пахло властью и угрозой. — И подумай о своих подписях, Вера. Сколько бумаг ты завизировала за эти годы не глядя, доверяя мужу? Любая при желании превращается в удавку. Тихий уход с хорошими отступными — или очень громкий скандал. Выбирай.

В груди похолодело. Я визировала сотни договоров. «Веруш, просто подмахни, это формальность». Я тогда ещё была его «тылом». Что из этого он приберёг?

Я посмотрела на свою руку. Белая полоска на безымянном пальце казалась шрамом. Десять лет жизни. Смыты в унитаз.

Но я не была раздавлена. Я была законной женой Артёма Астахова. Развод не расторгнут, тяжба о разделе затянула процесс на месяцы. И по тому самому закону, на который свёкор так любил ссылаться, у меня был приоритет.