Книга Раб и меч, страница 188 – Сэм Альфсен

Предсказание духов очень туманно. Для победы наречённым необходимо уничтожить первоначальную угрозу, отмеченную духами. Смерть Сина избавит Скидан от новых бед, смерть Тиамат – от угрозы, но… есть ещё один наречённый, который способен уничтожить Скидан. Его имя – Нуска.

Неизбежной нитью вслед за смертью Сина грядёт возмездие Нуски. Именно его выбор решит судьбу Скидана.

Осипший старик склонился над постаментом. Ритуал был завершён.

Син дождался дозволения встать и в полном изумлении взглянул на провидца.

«Разве в его словах есть смысл? Как Нуска может уничтожить Скидан? И зачем ему это делать? Пустая трата времени…»

Син покачал головой и молча развернулся, желая уйти. Вильна тоже не казалась впечатлённой – даже зевнула.

Однако провидец сам нагнал Сина. Он остановился напротив эрда и, грубо дёрнув его за рукав, заставил смотреть на себя.

Морщинистое сухое лицо и мутные круглые глаза оказались прямо перед Сином. Он уже хотел отстраниться и поспешно уйти, но провидец снова заговорил:

— Ты не веришь мне. Но я только что видел всё собственными глазами. Твою смерть. Обратившись чудовищем, ты растерзал дракона и тысячи людей. Ты потерял разум, метался в беспамятстве, запертый в клетке драконьего тела. А когда тебя усмирили, то живьём вырвали сердце. Твоё тело рассыпалось пылью на глазах подданных. Но если бы эта чудовищная смерть была твоим концом… Потеряв разум, Нуска пожрал всю светлую дэ в округе, убил каждого человека, каждую душу, каждое живое существо, чтобы вернуть тебя к жизни. И лишь тогда, увидев смерть всего, что было тебе когда-либо дорого, всего, что ты защищал, всего, что любил, ты умрёшь.

На секунду перед глазами эрда встала картина, которую рисовал провидец. И он застыл, не в силах шевельнуться или ответить. Этот старейшина… не мог знать об их связи, не мог знать о способности хаванцев вытягивать светлую дэ. Лишь Тиама и Нуска, подглядевший за ней во снах, знали о существовании этой техники. Провидец с самого начала… не выдумывал и не лгал.

Кое-как сохранив лицо, Син коротко кивнул и вышел. Не желая находиться в компании Вильны, которая и так прослушала половину, эрд в одиночестве брёл под проливным дождём по улицам Хаваны, некогда тоже уничтоженной его рукой.

— Духи, что же вы делаете? Я не смею жить, но и не смею умирать. Я отдал всего себя Скидану, но я же… должен был его уничтожить.

Син остановился, всматриваясь в отражение в луже. В эту секунду Син ненавидел себя, но и… впервые испытал к себе жалость.

Улицы были пустынны. Дождь усиливался. Мокрый как собака правитель свернул в подворотню и ударился спиной о стену, сползая наземь как мешок.

— Я… совершил так много ошибок, – голос Сина дрожал, а горло и челюсти то и дело сводило от напряжения. Плакал он или нет – неизвестно, но дождевая вода катилась по его щекам. – Я виновен в стольких грехах, что не смею желать о том, чтобы искупить их, не смею мечтать о прощении. Но я… столько лет… хранил свой народ. Я защищал слабых, я был справедлив. Я посвятил всю жизнь защите Скидана. И вы хотите… уничтожить его… на моих глазах? Неужели я не заслужил даже капли жалости? Неужели я не заслужил спокойной смерти?

Син поднялся. Лишь в одиночестве он мог позволить себе эту слабость. Лишь в одиночестве он осознавал всю глубину своего несчастья. Лишь здесь, под дождём, он мог признаться самому себе, что ему больно.