Книга Раб и меч, страница 185 – Сэм Альфсен

Нуска последовал совету Минхэ. Оставался час до отъезда в Хавану. Не стучась, лекарь – а лекарь ли он теперь? – ворвался в покои эрда.

Син не был занят бумагами. Он стоял и внимательно смотрел в окно.

— Хотите проследить, влезу ли я послушно в карету? – с усмешкой спросил Нуска.

Син обернулся. Его лицо казалось усталым, но Нуска не мог оценить состояние эрда. Теперь не мог.

— Ты пришёл, – только и сказал он.

— Попрощаться, – кивнул Нуска.

Звезда за спиной эрда светила прямо в глаза, ослепляя. Нуска склонил голову и потёр веки, а в этот момент… Син внезапно оказался рядом. Его руки так крепко обвились вокруг спины Нуски, что послышался хруст. Дыхание эрда на секунду сбилось, он несколько раз пытался что-то сказать, но в итоге с его губ не сорвалось ни звука.

«Он чувствует себя виноватым, но не смеет говорить о своих чувствах, потому что считает, что мне хуже, чем ему. Такой глупый ребёнок…»

— Вы не виноваты, Син, – тут же отозвался Нуска. – Вы ни в чём не виноваты. Ни один дух или безднова тварь не посмеют обвинить вас в этом. И я не виню.

Нуска не хотел видеться с Сином, не хотел говорить об этом, потому что… лишь на секунду заглянув в его глаза, он увидел в них отражение своей боли, умноженной десятикратно.

Раньше каждый из них был силён, но… случившееся превращало их в бесполезных и слабых животных, мечущихся от отчаяния.

Эрд отстранился. Пораненная губа Нуски вновь начала кровоточить – Син уже протянул руку, но на полпути остановился. Его брови сошлись на переносице в непередаваемом выражении безысходности.

А Нуска… Нуска улыбнулся, на секунду приблизился и сорвал с волос эрда ту самую красную ленту, которую они столько раз передавали друг другу, теряли и вновь находили.

— Возьму это в залог. Верну при нашей следующей встрече.

— Береги себя, – упавшим голосом ответил Син.

Нуска собрал свои вещи, а затем спустился вниз. Карету уже подали, а два скира ржали, задирая головы. Забравшись внутрь, лекарь увидел Оанна.

— Мне от тебя никуда не деться, да? – проворчал Нуска.

— Так точно, господин, – улыбнулся Оанн.

Карета тронулась. Нуска трогал ленту в своих волосах и смотрел в окно до тех пор, пока они не въехали в жилые кварталы Эрьяры. Шёл снег. Люди громко переговаривались, пели песни, в воздухе чувствовался запах запечённого мяса и пирогов…

Глаза Нуски округлились. Странное чувство забилось в груди.

— Какой… сегодня день?

— Господин, сегодня третий день туя. Горожане всё ещё празднуют наступление нового года.

— Tha`re…

Нуска выругался, облокотился о свои колени и схватился за голову. Сегодня был… день рождения Сина.

Карета тряслась, увозя двух молодых людей на юг. Снег в молчаливом танце кружил в воздухе, поглощая все звуки. Тишина. Нуска слышал лишь скрип колёс и своё хриплое дыхание.

Из этой бесконечной борьбы не на жизнь, а на смерть он вышел победителем. Сразив две сотни дарвельских солдат и саму смерть на поле боя, он очнулся в клетке под названием «человеческое тело».

Как и белоснежный снег, в голове кружили мысли о том, что у всего есть предел.

У Нуски больше не было надежд, лишь смирение. Он устал. Он так бездново устал биться за жизнь, за счастье, за место под солнцем, что, судорожно вздохнув, скрипучим голосом произнёс:

— Это конец.

Ветер ворвался в приоткрытое окно и унёс эти слова вместе с хлопьями снега, кружа в бесконечном пространстве между небом и землёй.