Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 73 – Лоис МакМастер Буджолд

— Я принесла тебе еду. И питье, – сказала женщина дрожащим голосом, поднимая свою ношу, словно в доказательство.

Мужчина встал рядом с ней, хмуро глядя на Инглиса.

— Убери-ка этот нож, приятель.

Они что, решили, будто он им угрожает? Инглис сомневался, что сможет подняться, не говоря уже о том, чтобы напасть на человека. Не отрывая глаз от кувшина, он натянул шкуру на колени и спрятал нож рядом с правым бедром. Облизнул сухие губы и положил руки ладонями вверх на шкуру. Ему определенно не хотелось спугнуть эту щедрую молодую женщину. Голос этого ли мужчины он слышал, когда лежал в полуобмороке на склоне горы? Стервятник или спаситель? Пес снова сел.

— Что ты с ним делал? – подозрительно спросила женщина, не двигаясь с места.

— Я… он… он пьет кровь. – Наверное, им эти слова показались такими же безумными, как и ему самому.

— Все ножи пьют кровь, – заметил мужчина, не убирая руки с рукояти своего ножа.

Не как этот.

— Пить… пить… – с надеждой выдавил Инглис.

— В горах путники высыхают, – сказала женщина успокаивающим тоном. – Они думают, что, поскольку им не жарко, значит, они не хотят пить.

— Я… да.

Обойдя его по широкой дуге, она подошла к очагу, взяла глиняную чашку, которую он смутно помнил по прошлой ночи, и наполнила ее из кувшина. Протянула чашку, стараясь держаться подальше. Он взял чашку дрожащей рукой, потом обхватил двумя руками и залпом выпил содержимое – непроцеженный ячменный отвар, приправленный мятой. Отнюдь не благородный напиток – но теплый и питательный, одновременно пища и питье. Инглис протянул чашку женщине.

— Пожалуйста?..

Он осушил чашку трижды, прежде чем немного утолил жажду. Перевел дыхание и благодарно кивнул.

— Кто ты… путник? – спросил мужчина.

— Я, э-э… Инглис ки… – Он не договорил имя своего слишком известного рода. – Инглис.

Ох. Надо было придумать имя.

— Куда ты направлялся? – спросила молодая женщина. – В Мартенсбридж или Карпагамо? В любом случае, ты свернул не туда.

— Перевал из Карпагамо закрыт, – сказал мужчина. – Если только он не был последним человеком, который его прошел.

Инглис покачал головой. Проследил за любопытным взглядом пса, прикованным к полотняному мешку. Женщина осторожно вручила ему мешок. Работая неуклюжими пальцами, он раскрыл его и обнаружил внутри щедрые ломти мягкого белого сыра, овечьего или козьего, зажатые между скудными кусочками плотного ячменно-овсяного хлеба, и полоски копченого мяса неизвестного происхождения. Возможно, оленины. Мгновение помедлив, Инглис впился в него, словно настоящий волк.

Подождав, пока он сделает несколько первых жадных глотков, мужчина спросил:

— Где твоя лошадь?

— Оставил охромевшую на Вороньей дороге, – ответил Инглис с набитым ртом. – Дальше шел пешком.

— О. – Мужчина разочарованно скривил рот.

Инглису пришло в голову, что, должно быть, молодая женщина сама приготовила ему трапезу. Не прекращая жевать, он присмотрелся к ней. Ее лицо было широким, как у горянки, губы и щеки порозовели от холода, тело было стройным от работы; юность придавала девушке мимолетную красоту. Мужчина был ненамного старше. Охотник? Пастух? И то и другое? Здесь, в горах, люди занимались всем сразу, в соответствии со сменой времен года. Светлые волосы и голубые глаза выдавали близкое родство этих горцев.