Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 107 – Лоис МакМастер Буджолд

Так значит… значит, сегодня Пенрик делал вещи, которые напугали бы ее. Мужчины часто их делали. Например, втыкали мечи в других людей или осаждали города. Однако Никис обнаружила, что, вопреки здравому смыслу, спокойствие Пенрика ее отталкивало. Было бы ей легче, если бы он сильнее расстроился? По крайней мере, такую реакцию она смогла бы понять.

Она спросила:

— Как ты выберешься из дома незамеченным?

— В задней стене, возле прачечной, есть черный ход. Мне не нужен фонарь, и в темноте у меня не должно возникнуть проблем.

А если он заперт? – хотела спросить она, потом сообразила, что это глупый вопрос. Она видела, как он обращается с замками. Очевидно, существовали преграды, способные остановить чародеев, но обычные замки к ним не относились.

А потом он исчез, ушел тихо, как кошка. Но на этот раз ей на ум пришли крупные дикие кошки, обитавшие в северных горах, те, что по ночам воровали ягнят и детей. Она давно знала, что Пенрик странный, однако почему-то считала, что он неопасен.

Но разве Аделис, или Кимис, или Чадро были неопасными? Несмотря на мягкоголосую скромность Пенрика, на его бесхитростные, безобидные улыбки, Никис начала осознавать, что он самый опасный человек из всех, кого она встречала. Или, по крайней мере, самый непредсказуемый… быть может, дело было в этом. Большинство людей играли в жизни отведенные им роли. Если ты знал, что это за роль, то мог с большой вероятностью предположить, как они будут себя вести. У нее не было сценария для одержимого демоном чародея.

Как и у Аделиса, надо полагать. Пенрик владел силой, которую Аделис не мог увидеть и которой не мог противопоставить свои армейские умения. Интересно, догадывался ли Пенрик, что причиной холодности брата по отношению к нему был подавленный страх? И догадывался ли об этом сам Аделис?

Следующий час тревог был повторением двух предыдущих, хотя Никис настолько устала, что легла на матрас рядом с Аделисом. Он спал; она не могла уснуть. Наконец Пенрик проскользнул обратно в комнату, не позаботившись вооружиться свечой. Та, что стояла на умывальнике и едва разгоняла сумрак, уже догорала.

Аделис и Никис резко сели.

— Какие-то проблемы? – спросил Аделис.

Пенрик махнул рукой в полумраке.

— Да и нет. Меня не видели. Но храм Соси, очевидно, опустошает ларцы для подношений, прежде чем закрыться на ночь. Ни одной монетки.

Аделис нахмурился.

— Там должны были быть ценные предметы. Хорошие подсвечники, блюда…

— Верно – и все они слишком узнаваемы, чтобы пробовать продать их в этом городе. – Голос Пенрика обрел непривычную резкость. – Поскольку суть затеи состоит в том, чтобы выбраться из города, это плохая идея. Которая приходила мне в голову, уж поверь. – Он помедлил, чтобы избавиться от куртки и штанов, и рухнул на кровать в рубашке и подштанниках. – О боги. – И мгновение спустя добавил: – Однако мне удалось избавиться от всего накопившегося хаоса. Я встретил больную бродячую собаку. Бедное животное.

Никис обдумала эти слова, и ей в голову пришел новый вопрос:

— Как ты избавлялся от хаоса, когда работал на Орден Матери в Мартенсбридже?

С постели донеслось тихое фырканье.

— Я заключил сделку с мартенсбриджским мясником. Однажды я лечил его дочь. А он позволил мне забивать животных. Это была двойная выгода: я мог избавляться от колоссальных объемов хаоса, а животные умирали безболезненно, без страха и стресса. Похоже, это было теологически приемлемо, потому что ни один бог не наказал меня. К счастью. Моему начальству такая схема весьма понравилась. Она позволяла им использовать меня до последней капли.