Онлайн книга «Берсерка»
|
Приехал Сигват-ярл, они с Рагнаром вели долгие беседы обо всем на свете. Договорились о свадьбе Виглафа и Мерет. Отец давал за девушкой щедрое приданое и не возражал, если молодые поселятся в Винтерхейме, у Сигвата оставалось еще три дочери. Гуннхильд была рада, что ярл не прекословит. Можно начинать строить дом, места хватит. Даже и не знаешь, кому больше повезло – Виглафу или Мерет. Дали бы им боги счастья, детей побольше, здоровых и крепких мальчиков, красивых белокурых девочек. Через пару лет можно женить и Вигмарра. Жаль, что остальные племянницы не такие красивые, как Мерет. Впрочем, Гуннхильд нигде не видела девушки, что могла бы сравниться красотой с дочерью Сигвата. Говорят, ромейская кесаревна Анна, жена Валдамара, конунга русов, прекрасна ликом и статью, но про дочерей правителей всегда так говорят. Не может же в пышном дворце великого владыки родиться уродина. На исходе зимы в Винтерхейм приехал справедливый судья Гудред Гудмундсон. Тинг закончился, богатый ярл ехал навестить родню, да и завернул к Рагнару. Как выяснилось позже, у Гудреда было намерение обсудить с Сигватом их общие торговые дела. Удачно, что ярл еще не уехал из Винтерхейма. Рагнар тоже был доволен: совсем неплохо, если Гудред присмотрится к Торвейг и поймет, что она не опасна. До него наверняка уже дошли нелепые слухи про девицу-оборотня. Рагнар до сих пор злился на сына за его пьяную болтовню. Вигмарр старался не попадаться отцу на глаза. Впервые Рагнар задумался: не рано ли Вигмарру становиться во главе собственного хирда? Понятно, что в нем вместе с молодежью будут и опытные воины, прошедшие не один десяток сражений. Сумеют, в случае чего, удержать парня от необдуманных решений. Что напился, в том нет беды. Беда случится, если между братом и сестрой пробежит черная рознь. Когда Рагнар воссядет за пиршественный стол в Вальгалле, его сыновья и дочь останутся в этом мире. Им надлежит держаться друг друга, беречь и хранить. Навеки проклят богами и людьми тот, кто не чтит кровного родства. А все же ему, Рагнару, грех жаловаться. Дети у него прекрасные, удача и тут не оставила воина. Сильные и здоровые сыновья, сильная дочь… даже слишком, наверное, сильная. Еще Гуннхильд шепнула на ухо, что, может, понесла этой зимой. Дали бы боги еще одного сына. Глава 5 Весна стояла на пороге. Снег, конечно, еще и не думал таять, море у берега по-прежнему было сковано льдом. Но мороз уже не так лихо прихватывал за щеки, да и воздух пах по-иному. Воины Рагнара все чаще говорили о том, куда направят свои корабли в этот раз. Пощипать куршей? Или энкландцев? Решал, разумеется, Рагнар. Вигмарр строил планы наравне со всеми и уже прикидывал, кого из хирдманнов отец отпустит к нему. В первую очередь нужно позвать искусного кормщика, хорошо бы взять Трюггви Рваное Ухо. Трюггви уже немолод, но его глаза, кажется, способны прозревать морские глубины и находить путь по звездам, даже если ночное небо затянуто тучами. Олаф Младший тоже хорош. Младшим его прозвали из-за отца, тоже Олафа и тоже кормщика, смелого до отчаянности. Олафу нынче сравнялось сорок пять лет, и его по-прежнему зовут люди Младшим, а отца его уже четыре года как нет. Может случиться так, что Рагнар поставит на драккар сына Хакона-кормщика. Вот этого бы вообще не хотелось. Вигмарр не любил Хакона – ему казалось, что тот смеется над ним, сыном ярла. Третьего дня Вигмарр снова – не в первый раз и, к сожалению, не в последний – проиграл Торвейг в борьбе. Сестре, конечно, пришлось повозиться, они долго месили грязь во дворе, уходя в нее чуть ли не по колено. Берсерка сжимала его со всей своей медвежьей силой, а потом улучила момент и швырнула на землю. Вигмарр грянулся так, что от удара у него вышибло воздух из груди. Хакон с усмешкой подал ему руку. Молодой воин в это время пытался вдохнуть и не смог ничего сказать. А сказать ему было что: Хакон бы не выстоял против Торвейг и половины того времени, что держался Вигмарр. Торгрим-кузнец, впрочем, устоял, берсерка не сумела опрокинуть его в грязь. Но Торгрим способен и коня удержать за копыто, и подкову в руке согнуть, боги не поскупились, щедро одарили парня силой и статью. А еще упрямством: они с Торвейг раз десять схватывались бороться на поясах, но снова и снова расходились ни с чем. И только в последний раз кузнецу улыбнулась удача: Торвейг качнулась, не удержав равновесия, и упала на одно колено. Настроения сестрице это, понятно, не добавило, до вечера ходила как в воду опущенная, а ночью усвистала в лес на лыжах с финкой и Кетилем. Кетиль тоже хорош. Чуть ли не в рот Торвейг смотрит, свататься задумал, ни в чем ей не перечит. Что за радость бегать на лыжах в темноте? Ладно бы нужда какая была… |